Явление XI
Хор общего собрания мировых сил (поет над местом ночной катастрофы):
Драматические произведения, не включавшиеся в собрание сочинений Козьмы Пруткова
Любовь и Силин. Драма в трех действиях
Силин, предводитель дворянства.
Любовь, его наперсница и крепостная девка.
Ванюша, воспитанник в младшем классе гимназии, сирота, известный в городе под названием Финик.
Керстен, мелкопоместный дворянин и ложный друг Силина.
Продавец детских игрушек.
Генеральша Кислозвездова, немая, но сладострастная вдова.
Сильва-Дон-Алонзо-Мерзавец, заезжий гишпанец.
Ослабелла, гишпанка, находящаяся у него под опекою.
Невидимый голос из оврага.
Действие происходит в губернском городе близ катакомб.
Действие I
Силин: Гом – человек. Гам – душа. Сериз – вишня. Патисериз – пирожное. (Он останавливается, утирается платком от усталости и после некоторого молчания говорит) Таким образом, изучив французский язык, несомненно на следующих выборах я еще более оправдаю доверие ко мне господ дворян. Действительно, в наш век эгоистический, как справедливо сказал Альгемейн Цейтунг, полковник артиллерийского полка, без образования далеко не ступишь. Лишь только кто завидит невежду, подымает крик и гам. (Вспомнив) Гам – душа. (Продолжая вспоминать затверженные им слова) Патисериз – пирожное. (Ходит в задумчивости, останавливается против подсолнечника, с коего снимает божию коровку, потом, воодушевясь, говорит очень громко) Да, ко мне должна быть всеобщая любовь!
Любовь (входя): Признаюсь, можно вам к чести приписать такие слова.
Силин (в недоумении): Что такое?
Любовь (выражая неудовольствие): Я только ваша, а не всеобщая.
Силин (гневно): Необразованная! не о тебе речь; иди в свою горницу и там, перебирая коклюшки, успокойся на досуге. (В то время, когда она поворачивается с целию уйти, Силин кладет ей за шею божию коровку и снова начинает ходить, повторяя) Гом – человек, гам – душа.
Но кто это? Кто это?
Дон-Мерзавец: Мы! иностранцы, неопытные путешественники! Давно уже, при выезде из нашей родной Гишпании, мы потеряли компас и потому нечаянно заехали на север. Кроме того, разбойники украли у нас катафалк, и с тех пор мы вотще стараемся укрыться от палящих лучей солнца, от которых очень загорели. Оно нас припекает и, кажется, безошибочно заставляет предполагать, что оно то же самое, что и в нашей родной Гишпании. (Слезая с лошади) Великодушный домохозяин! мы утомились от дороги. У обоих нас пересохло горло от жажды и щемит под ложечкой от голода. Не откажи нам в гостеприимстве.
Ослабелла: В питие и пище.
Дон-Мерзавец: Прикажи поскорее дать нам саго и дозволь отдохнуть на твоей вилле.
Силин (растроганный, но с удивлением подает ему вилу, подняв оную с травы): Извольте, но на кресле, полагаю, вам будет спокойнее. Впрочем, не стесняйтесь и делайте как знаете, по обычаю вашей страны. Мой дом к вашим услугам. Сию минуту прикажу приготовить вам саго и ватрушки.
Ослабелла (слезая с лошади): Значит, мы скоро будем есть, Мерзавец?
Силин (обидясь): Что? что такое?
Дон-Мерзавец: Не сердитесь, почтенный незнакомец, она, то есть Ослабелла…
Силин: Я знать ничего не хочу! Хоть бы она и совсем раскисла, а все-таки ругать русского дворянина не смеет.
Дон-Мерзавец: Это имя ее такое – Ослабелла, а мое – Дон-Мерзавец. Мы оба родом из Гишпании, и в доказательство того, перекусив немного, я немедленно закурю сигару.