Касимов (съеживаясь, поет сквозь слезы):
Иванов (по-прежнему): Ума здесь орган, убеждений.
Касимов (всхлипывая):
Иванов (по-прежнему): Тут… сила духа.
Касимов (едва усидев):
Иванов (по-прежнему): Чувствительность!
Касимов:
Иванов (по-прежнему): Вот… живопись.
Касимов:
Иванов (по-прежнему): А вот… терпенье.
Касимов:
Иванов (бьет с особою силою, примачивая): Теперь – любовь!
Касимов (вскакивая):
Иванов (вытирает свой молоток и убирает ставчик с тазом на прежнее место): Довольно с вас.
Касимов (тяжело вздыхая):
Иванов (почтительно кланяясь): Счастья желаем вашему благородию. При случае, пристройте снова к Шишкиным; не забудьте, ваше благородье.
Касимов (самоуверенно): Не забуду, братец, не забуду; пристроим, братец, сегодня же пристроим.
Картина III. Суженый
Шишкенгольм: Нет, это дерзко!.. Вон! вон! (Указывает Касимову и Вихорину на средние двери.) Не хочу таких шишек!.. Вон!
Шишкенгольм (вне себя): О, уж это слишком!.. (бросается к ним, вырывает от Касимова Лизу и поет)
Шишкенгольм (бросается к ним, освобождает Лизу от Вихорина и поет):
Лиза (усталая, падает в кресло, отмахиваясь платком, и говорит слабым голосом): Господи, какие бесстыдники!
Касимов и Вихорин (поют, обращаясь к Шишкенгольму):
Шишкенгольм (тоже поет):
(Идет к ним.)
Касимов и Вихорин (отступая от него, поют): Обругать вас стоит колко.
Шишкенгольм (настигнув их, сдергивает и выбрасывает в окно: с Касимова ермолку, а с Вихорина парик, продолжая петь):
Касимов и Вихорин (подбегая к окну и посмотрев за окно с любопытством, оканчивают мотив): Свинья!
Курцгалоп (обернувшись на Касимова и Вихорина, пугается): Тьфу!.. черти плешивые!.. Чуть с ног не сбили!.. (Обращается к солдатам) Сюда вот, сюда, ставьте сюда, так.
Шишкенгольм и прочие (с удивлением): Это что? Кто это?