– Ты имеешь в виду, что мы так мало похожи друг на друга? – Зора улыбнулась. В отличие от нее, типичной азулинки с большими глазами, бирюзовыми волосами и точеной фигурой, черноволосый Наэль легко сошел бы за палайца. – Да, он мой брат. Наполовину. У нас одна мать, но разные отцы. Мой отец был азулином. А отец Наэля приезжий, вероятно из Палайи или из Бухты Магнолия.
– Значит, вы не знаете ваших отцов?
Зора отрицательно помотала головой:
– У нашей матери была работа интимного характера.
Кари наморщила лоб.
– Она была проститутка, – объяснила Зора. Наэль избегал упоминать, чем их мать зарабатывала на жизнь. Зора же, напротив, находила, что такие вещи надо спокойно называть своими именами. Ее мама хотя и не продавала овощи или обувь, но в итоге то, что она делала, было лишь другим видом торговли. Кари это, кажется, ничуть не шокировало.
– Ты говоришь, была. Вашей матери больше нет в живых?
– Она умерла четырнадцать лет назад.
– Мне очень жаль, – сказала Кари, и в ее голосе прозвучало больше сочувствия, чем Зора могла от нее ожидать. – Моя… мои родители тоже умерли.
Это объясняло скрытую печаль, которая сквозила в каждом слове Кари. Зора готова была поспорить, что эта утрата у Кари недавняя. Проявляя сочувствие, она коснулась ее руки, и Кари вздрогнула. Лицо исказилось от боли.
– Ой, а ведь ты ранена, – сказала Зора.
– Это ничего.
Зора тяжело вздохнула:
– Если бы ты знала, как ты похожа на моего брата. – Она оглянулась на помещение ресторана, все столики были заняты. Из кухни вырвался пар, когда официант вынес оттуда целую пирамиду контейнеров, наполненных мантами. – И что же за рана?
– Ничего такого, о чем тебе следует беспокоиться, всего лишь касательное огнестрельное ранение, – отмахнулась Кари.
– Всего лишь… – фыркнула Зора. – Снимаю шляпу, ты еще упрямее моего брата. Даже он при огнестрельном ранении попросил бы меня о помощи.
– Значит, ты разбираешься в огнестрельных ранах? – спросила Кари, скептически скривив губы.
– Вообще-то, я целительница.
Кари помешала коктейль соломинкой. И как бы невзначай спросила:
– Черная или белая магия?
– Какая разница?
Черная магия действовала на основе жертвоприношения, которое совершалось в ходе каждой церемонии, это считалось варварством, тогда как белые маги, словно полубоги, шествовали в храм Магнолия, официально практиковали во всех медицинских учреждениях острова и занимали высокие посты во многих учреждениях. В принципе оба вида магии функционировали одинаково. Белые маги лишь усовершенствовали сбор и сбережение магической энергии. А черные маги, наоборот, настаивали на традиционных ритуалах прямого обмена энергиями.
Кари пожала плечами.
– Может, и нет, – сказала она. – Но все равно я нахожу черную магию симпатичней.
– Ты меня удивляешь.
– Если для моего лечения применяется жизненная энергия, разве я не должна знать заранее, откуда она взялась? Колдуньи говорят честно. А если пользоваться городским накопителем, то приходится верить на слово, что ни одна живая душа не была принесена в жертву ради меня.
Это был впечатляюще взвешенный подход к делу.
– Теперь твоя очередь. – Кари указала на собеседницу пальцем.
Она кое-что о себе выдала – что-то очень личное, рассказала о смерти родителей. Теперь был ход Зоры.
– Ну хорошо. Итак, после того как умерла наша мать, мы с Наэлем перебрались в Бухту Магнолия, – призналась она. – Первые недели мы жили на улице, пока не поселились в городе Крепостная Стена. Я бы с удовольствием взяла тебя туда с собой. – Зора была уверена, что Кари была бы приятнее пульсирующая жизнь города Крепостная Стена, нежели пустота и минимализм обстановки белой квартиры Наэля.