Рикуар недоверчиво смотрел на него в течение нескольких ударов сердца. И затем выдохнул:
– Какой?
– Это связано с риском, – ответил Наэль. – Ты можешь выиграть свободу, но можешь и потерять абсолютно все.
«Потерять больше, чем свою жизнь», – мысленно добавил он.
– Я сделаю все…
– Единственное, что ты должен сделать, это согласиться на игру. Это азартная игра, лотерея.
– Лоте… азартная игра? – недоверчиво повторил Рикуар.
Наэль кивнул:
– Ты можешь даже выбрать, во что играть. В драконьи карты, в кости… В чем ты более силен. Если выиграешь, то мы даруем тебе свободу.
Глаза Рикуара, полные надежды, недоверчиво расширились. Как бы Наэлю хотелось объяснить арестанту настоящие правила игры, но он не имел права. Да, он действительно предлагал Рикуару второй шанс, и да, если тому невероятно посчастливится, арестант сможет выиграть и жить дальше свободным человеком. Но такое счастье выпадает совсем не многим. Одному из миллиона, может быть, а остальные…
Упустить такой превосходный источник энергии, как Рикуар, мужчина в расцвете лет, который, несмотря на страх и слезы, так и фонтанировал жизненной энергией, – на такое ни за что не пошли бы кланы Бухты Магнолия. Разве что в обмен на шанс присосаться к еще более сильному источнику магической силы: к эссенции его души.
Но Рикуар этого не знал. Да и откуда он мог знать? Магия души была скорее легендой, нежели фактом, и даже те, кто в нее верил, пожалуй, не подозревали, что половина города приводилась в движение силой потерянных душ. Что каждый выключатель света или телефонный разговор, каждый мерцающий на экране телевизора кадр несли в себе искру эссенции человеческой жизни. Это была самая большая и надежно охраняемая тайна Бухты Магнолия. За пополнение этой энергии и отвечала «Горящая лилия».
– Итак? – поторопил Наэль.
– Если я выиграю, то есть, я имею в виду… А почем мне знать, что вы меня действительно отпустите?
– Даю тебе слово.
Спроси же, что будет, если ты проиграешь.
– Но я тебя совсем не знаю. Что, если… о богини, помогите мне…
– Решение за тобой. Каким бы ни был твой ответ, я его приму.
Скажи «нет». Или спрашивай дальше. Спроси, что с тобой будет, если ты проиграешь. Спроси, есть ли что-то хуже смерти.
– Да, – выдохнул приговоренный.
Охранник бросил в сторону Наэля вопросительный взгляд. Тот сжал губы и кивнул. Он знал, что Рикуар так ответит, еще до того, как ему откроют возможность второго шанса. Он это видел по испуганным глазам и скрюченной позе мужчины. И все-таки втайне надеялся, что Рикуар примет другое решение.
Охранник отвязал арестованного и вывел из комнаты экзекуции.
– Погоди! А что теперь будет со мной? Что…
Дверь закрылась, оставив Наэля в гнетущей тишине. Он не чувствовал сострадания к Рикуару в момент, когда тот готов был проститься с жизнью. Преступник заслужил свою участь собственными деяниями, но это… Никто не заслуживал той экзекуции, которая предстояла Рикуару, если он проиграет.
И снова открылась дверь, соединяющая тюремный тракт с комнатой экзекуции. Мужчина, которого охранники ввели на этот раз, был рослый и худой, седые волосы свисали прядями, закрывая морщинистое лицо. Наэль вздохнул. Внутренне он уже приготовился к тому, что ему снова придется произносить ненавистные слова.
Еще тринадцать раз. Тринадцать раз ложная надежда, тринадцать человек, которые будут молить о пощаде. Тринадцать потенциальных душ, поставленные на кон.
29. Быстро же ты сбежала от этих «никто». Зора
– И ты уверена, что вы с Наэлем не это, ну…
Кари бросила на Зору убийственный взгляд.
– Я только спросила, – сказала та и примирительно подняла руки. Ей стоило труда подавить усмешку. – Если между вами что-то и было, это для меня не проблема.