Какое-то предчувствие не дало остаться в машине. На всякий случай пошел за Софьей, пока дверь не закрылась.
Не хочется остаться тут ни с чем. Хоть и есть у меня куча аргументов, но кто знает, может кое-кто на них вдруг решит наплевать и начнёт всё переигрывать.
Быстро прошел по дорожке к дому, вслед за Софьей, толкнул входную дверь и увидел… то же, что и Софья.
Картина перед нами предстала, однозначно, отвратительная. Даже я с моим тюремным прошлым и довольно обеспеченными годами до тюрьмы, не позволял себе подобного разврата. Тут я человек глубоко консервативный и традиционный. Считаю, что для удовольствия достаточно одного мужчины и одной женщины. Но ни как не двух мужчин и четырёх женщин.
Возможно, я старомоден.
— П… папа, — малышка Софья от такой картины и вовсе пришла в состояние некого шока.
— Охренеть, — я усмехнулся, взял Софью под руку и потащил к лестнице, — Давай-ка, иди, собирай вещи и паспорт не забудь.
— А чего это ты моей дочери приказываешь?! — метнулся к нам полуголый папаша.
В таком состоянии мало ли чего он может устроить.
— Стой там, где стоишь! — я потянулся к карману, хоть там и ничего нет, на всякий случай встал в удорожающую позу.
Подтолкнул Софью, она всё время оборачиваясь, пошла подниматься на второй этаж в свою комнату.
— Продолжайте, мы не будем вам мешать, улыбнулся я бухому Оравину.
— Какого хрена! Кто это? — второй мужичонка не слишком доволен моему присутствию.
— Не волнуйтесь, Софья возьмёт пару платьев, и мы сразу уйдём, — внимательно слежу за ситуацией.
— А ты кто вообще такой, какое право имеешь забирать мою дочь? — вдруг опомнился Оравин.
— Я должен напомнить? — смотрю ему в глаза, но взгляд у него реально неадекватный.
— Девочки, работайте, вам за что деньги платят, — говорю девицам.
Две подошли к Оравину, приобняли, но он резко отмахнулся, пришлось импровизировать.
— Алексей Павлович, у меня тут камера, если не будете делать глупости, мы просто возьмём вещи и уйдём.
Дверь входная открылась, вошел охранник, а в руке у него ствол. И он направил его прямо на меня.
— Спокойно, я вытянул руку.
— А вот сейчас ты в моей власти, Давид, — довольно усмехнулся Оравин, и какой-то злобный оскал проскользнул на его губах.
— Хотите сказать, что шлёпните меня при всех этих свидетелях? — я тоже улыбнулся.
— А что я могу, — он пошел к охраннику, — давай сюда пистолет, я его сейчас просто шлёпну и концы в воду.
— Да вы что, Алексей Павлович, так нельзя, — охраннику убрал за спину руку с оружием.
— Да я имею право! Он проник на мою частную территорию! Имею право!
— По пьяни убить человека, это сколько у нас — от пятнадцати до пожизненного? А там и другие заслуги приплюсуются. Пожизненное вам, Алексей Павлович.
— Что? — он повернулся и пошел на меня, — да я тебя собственными руками сейчас удавлю…
— Папа! — голос Софьи разрезал пространство.
Оравин остановился и посмотрел на спускающуюся дочь и тут же очнулся.