Никогда не понимала, что можно делать одному человеку на территории такой огромной квартиры.
Но Нечаеву, как видно, здесь комфортно и кто я такая, чтобы его в этом упрекнуть.
— Можно идти? — спрашиваю демонстративно официально, когда входная дверь за нами бесшумно закрылась.
— Иди, — он махнул рукой и пошел подниматься по лестнице, в свои так называемые — покои.
Держа в руке сумку со своими вещами, я направилась в комнату, предназначенную для меня. Вошла, поставила сумку на ковер. Подошла к кровати и обессиленно упала на неё.
Это был очень долгий вечер. Самый долгий из всех вечеров в моей жизни.
Немного полежала на спине, перекатилась на бок. Смотрю в окно на огни в здании напротив. Вижу людей, как тёмные силуэты. У каждого, какие цели, дела… а я? Какие дела и цели теперь будут у меня?
Нехотя села на кровати. Нужно переодеться в удобный домашний костюм. Встала, подошла к сумке, присела, дернула молнию.
Переоделась, нашла пульт от телевизора, включила какой-то фильм. Выключила в комнате свет и легла в кровать.
Устала я что-то. Только легла, только укрыла себя одеялом, сомкнула веки и всё… неторопливо проваливаюсь в сон…
Что-то грюкнуло и зазвенело на кухне.
Я открыла глаза, сонно глянула на часы на телевизоре — три часа ночи.
Снова какие-то звуки, я испуганно подтянула одеяло и в этот момент услышала голос Давида:
— Со-офья-а! Со-офья-а! — кажется он пьян.
Я быстро села на кровати. Сон улетучился почти мгновенно. Дверь открылась и хлопнула.
В проёме стоит Давид. В руке у него бутылка. Он держит её за горлышко одними пальцами, неловкое движение и бутылка упадёт на пол. Но этого не происходит. Мужчина перехватил её другой рукой, сделал глоток, облизал губы, глядя на меня весело прищурился.
— Хочу сказать тебе, какой всё-таки подонок твой папаша, но знаешь, не он один… есть ещё один человек, который продаст тебя со всеми потрохами — это я, — говорит и пьяно лыбится, — Ты Софья — товар, а мы все — купцы. Понимаешь?
— В каком смысле? — я нахмурилась, убрала с глаз упавшую чёлку.
Не очень понимаю, кажется это бред сумасшедшего или просто пьяного человека.
— Пойдём на кухню. Мне что-то есть захотелось. В этих ресторанах нормально не наешься, дерьмовая еда… — он повернулся, чтобы идти в сторону кухни.
— Я хочу спать…
— А я сказал, пойдём на кухню, — обернулся и грозно глянул.
Пришлось вставать. Надела тапки и поплелась за Давидом.
Сон прошел, но и на кухню не очень хочется. Сейчас Давид вообще не кажется адекватным. Всякий раз, когда папа напивается, я стараюсь уходить и с ним по возможности не сталкиваться.
Я вошла. Давид сел за стойкой на высокий стул.
— Давай-ка, подсуетись, достань чего-нибудь, — он указал рукой, в которой бутылка в сторону холодильника.
Пришлось подойти, открыть. Достать один контейнер, заглянуть в него, там что-то похожее на греческий салат. В другом мясная нарезка. Я поставила перед Давидом. Всё это время он, молча за мной наблюдает.
— А вот интересно, если бы я тебя сейчас трахнул… он бы заметил…?
Медленно обернулась, встала возле холодильника.
— Да шучу я, шучу. Даже если бы и хотел — не могу, — развёл в сторону руки.