Мифологические рассказы и легенды Русского Севера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

№ 357. Жила рядом старушка, она все портила. Раз коровы хвосты[176] заломили, никак не можем достать: к ее дому придут, рычат, а домой не идут. Мама пошла к колдуну. Он поговорил в узелочек и говорит: «Утром перекинь через дорогу до всхожего, через то место и пройдет тот, кто спрятал». Колдунья-то и побежала с кошелем. Говорил, что с ней на тех сутках что-то сделается. Она и пропала среди лета (Архангельская обл., бассейн р. Пинеги, Айнова, 1984).

№ 358. Когда пережинаешь в крест полосы, бегает женщина гола, спорынью[177] оббирает. Это просто женщины делали, чтоб пережать, чтоб хлеба себе поболе сделать (Новгородская обл., Пестовский район, Малышево, 1986).

№ 359. Церт зна, что у ей: немотишша ль, икота ль. Я тоже позевкана[178], стирать не хотела, пошучена[179] была. Я и карасин пила, и шкапидар пила, и моць свою пила, а потом прошло, и теперь иногда отрыгается. Подарила мне [одна женщина] рубаху портяну, белу, да, видно, пожалела. Я почувствовала, назад отнесла (Архангельская обл., бассейн р. Пинеги, Веркола, 1984).

№ 360. Крышу крыли, а мужчина захотел пописать, с посома[180] и пописал. А тетка какая-то видела. Она сказала: «Нельзя!» А он только посмеялся. Тогда она сказала: «Ничего, найдешь!» И он распух. А потом и правда, нашел эту тетку, она его и вылечила (Новгородская обл., Любытинский район, Лупово, 1986).

№ 361. Девчонку одну бабка научила, как порчу навести. А она решила попробовать, получится ль у нее. Пока за столом сидели, и заболела скотина. Пошли за дедом, который снимал. А он и говорит: «Куда ж я пойду, когда у вас свой портежник в доме». Так и не стал брат знаться с сестрой после этого (Новгородская обл., Старорусский район, Хорошево, 1990).

№ 362. Икота[181] — болезнь така. Болеет, болеет человек, а потом заговорит. У кого говорит, у кого матюгается. Икотницы напускают. Говорят, кака-то муха, вроде муха в рот залетела. Сначала-то запозевают, запозевают, потом заревут, заматюкаются. Говорят, икота ревет.

Икота на ту же букву заходит, на како имя. Если ты Александра, а ты Анисья, может прийти.

Один мужик икоту спустил. Женщина вином торговала, а ему не дала, и он ей зло поимел и икоту спустил. «А будешь овшом пить и не рада будешь», — сказал. И с тех пор пока на вина не выпьет, ничего делать не станет. И кричит икота: « Вот как мы погуляем!» Сама икота кричит.

А жонка болела с головой, говорили, что икота тоже. Она ойдет, пойдет, и вот слезла в колодец и крицит оттуда. Как на не упала, не вымокла! Мы долго в колодце воду не церпали. Вот сядет кушать и говорит: «Ой, нисколько еды нет», — а сама ест, ест...

Чтобы узнать, кто икоту посадил, напоят блевотными травами, а как попросит пить, скажут: «Кто у тебя батюшка?». А икота скажет, кто, так вот и вынудят, и узнают, кто у икоты батюшка, либо матенка, кто насадил то есть (Архангельская обл., бассейн р. Пинеги, Слуда, 1985).

№ 363. Одному была посажена икота. А было так. Дядя у его, так говорили, что икотник. Он решил это проверить. Пришел к дяде, наливает пива и думает: «Прочитаю воскресную молитву — не выпьет». Так и было. Дядя узнал и посадил ему икоту.

А еще один тут был... Пахал, а конь испугался. Он излешакнулся, или исчертахнулся, икота и зашла к нему в рот. Говорят, это лешачихи привязали ему икоту. Надо на рубаху воскресную молитву начитать (Архангельская обл., бассейн р. Пинеги, Засурье, 1984).

№ 364. Икоты садили. Мой дядя не сшил Андрею Антоновичу сапоги, и Андрей посадил жене его икоту. Она шла, коров гонила, да к ней муха в рот залетела, а дома сажа налетела, а она заревела, закаталась. Вызвали тут урядника, а она говорит: «Вы бы позвали Андреюшко голубанушко, хоть бы привели его». Вот ведут его да что-то разговаривают. Да она как бросилась ему в ноги: «Ох, Андреюшко, голубанушко!» Не знаю, что он сделал. А как он умирал, говорят, он никак не мог в больнице умереть, умер в пошевнях[182] (Архангельская обл., бассейн р. Пинеги, Немнюга, 1984).

№ 365. Раньше у нас был один икотник. Одна жонка пришла в гости, посидела и пошла, а другая провожать пошла, в рубашке, озябла, сказала: «Ой, цомор[183] с тобой, как я озябла!» Сказала, и икота пришла в ей. Она сама говорит, а в ей икота говорит, реветь начала. Говорит: «К Степану перейду», потом: «К Александру перейду!» Оба потом померли (Архангельская обл., бассейн р. Пинеги, Кушпокала, 1984).

№ 366. Когда корову шишки доводят или пропадет корова, то три креста рябиновых ставят на росстани и задом катятся. Надо шишкам все пути-дороги закрыть и звать их. Кричишь, кричишь: «У-у-у! У-у-у! Все вы и банные, и рижные, водяные и болотные, полевые и озерные, лесные и местные и все, все, все...» Всех их надо собрать, а потом сказать: «Я закрываю вам все пути-дороги». Корова и найдется. А потом хресты надо обязательно снимать, а то будет плохо. Шишки затирюшча тебя, покою не дадут. Когда кресты ставят, надо ни о чем не думать и ни о чем не говорить. Люди, которые кресты ставят, очень тяжело помирают (Новгородская обл., Любытинский район, Своятино, 1986).

№ 367. Это мать пела сыну. Сын уезжал, бросил жену да двоих детей. Свекровь моя и пела: «Белый чад[184], кудрявый чад, пади, мой цад, не на воду, не на землю, пади, мой цад, сыну на сердце. Ни запить, ни заесть, любовью не залюбовать. Ау! едь домой!»

Печку затопляю, как дым пойдет, туда и крицишь, как первый дым пойдет: «Сын мой, иди домой!» — три раза. «У-у-у». Воротится он! Еще чтоб воротился, где крестовая дорога, свеци уж ставили (Архангельская обл., Каргопольский район, Хотеново, 1989).

№ 368. Спиной, задом в рекрута ребят выводили. Спиной против матицы. Отец, помню, повернул, поставил солнышком, чтобы лицом к дому, чтоб вернулся (Вологодская обл., Череповецкий район, Большой двор, 1987).

№ 369. В каждых сутках есть пухлый час... Три часа пухлых быват. Пухлый час, когда всяку худобу навести могут. Она в пухлой час сказала: «Унеси тя». Особо эта байна в пухлый час давит, много людей умират... Шишко в пухлый час появляется, это 11—12 часов ночи (Коми, Усть-Цилемский район, Загривочная, 1984).

№ 370. Проклянутый час в двенадцать ночи и в двенадцать дня, шесть утра и шесть вечера. В эти часы опасаться надо, выходить благословясь. Эти часы накрянуты[185] [е]. Днем тоже быват неурочный час, нельзя детей ругать. Если обругать: «Беги, беги!», еще черта или лешака помянуть, то убежит и больше не вернется (Новгородская обл., Пестовский район, Ельничное, 1986).

№ 371. Ой, девки, расскажу, как слухать ходила. Я сама маленька была. Вот пришли мы в избу. Девки-от мни и говорять: «Глаза закрой». Сидим, слухаем. Однысь слышу: чегой-то как залалайдало[186], и бубенцы зазвенели. Ой, девки, испужалась я! А потом, немного погодя, свадьба в деревне нашей была. А на свадьбе старуха стара была. Дочь-от ейна домой пошла, а ю на свадьбе оставила. Старуха стара да выпимши, да и упала с лестницы, а там кол был. Да она об энтот кол да и стукнись. Да и померла. Четыре дня на морозе лежала, думат, отойдет. Ан нет. Старуха померла, да и счастья семье энтой не было. На свадьбе горе, и всю жизнь невеста промаялась. Вот-от послухали! Стук — дак старуха померла, разбилась, а бубенцы — дак свадьба. Так-то от, девки, замуж выходить! (Карелия, Медвежьегорский район, 1979).

№ 372. В Святки я не ходила, а другие ходили, что там было, Бог их знает. Я только раз, девятнадцатого января, с Собакиной мы ходили. Вышли на назем[187], а Собакина круг оцертила, мусор на веник положила, я села на чепурочки[188], а она начала говорить: «Церти бо церти, по закруги три церта, а в круге нет никого. Стань, гора каменна, от востока до заката, чтобы ни пройти, ни проехать злому ворогу. Святоцки-святоцки, окаянные вецероцки, скажите сущую правду!» А дальше говорят, на что гадают. Придет ли жених или что другое.

Вдруг в хлеве хлопок. Настасья бежит и кричит, что поросенок в хлев попал. А он не мог там быть, дыры там не было. А летом у них, у Собакиных, один мужик в лошадь топором влепил (Архангельская обл., Каргопольский район, Хотеново, 1989).

№ 373. Гадали, на Новый год гадали. Вот мы пошли с подружкой-то на перекресток снег-от трясти. Фартук так одели и пошли-от. Ёна мне снегу поклала в фартук-то, круг очертили, снег-то трясти стали. Ой, мы тогда испугались, ой испугались! Слушали-то; а где-то далеко-далеко будто кто крыльцо скоблит. Звук-то такой, как крыльцо скоблят. А мы — то испугались и ну домой! А того году у нас умер тятя, дак вот как гроб-то делали, дык доски так вот и скоблили, и звук такой-то был. А мы-то и не поняли и убежали. Вот если песни где поют, значит замуж выйдешь в этом году. Обязательно надо к Новому году идти на перекресток гадать и круг очертить, а потом в фартук снег трясти. Ну вот я-то батька протрясла, вот никак и не забуду (Вологодская обл., Череповецкий район, Заречье, 1987).

№ 374. Когда гадаешь, зеркало нать навести на свечу. Антошка Андреев посмотрел в зеркало. «Ой, — говорит, — какой синий мужик!» — и бросил зеркало. Домой пришел, заболел, две недели поболел в Карповой, и чудилось ему, говорил, вот как девки-то пляшут. Поболел и помер (Архангельская обл., бассейн р. Пинеги, Кушкопала, 1984).

№ 375. Потом еще гадали. Мололи, в жерна кидали иголку и мололи в жернах. От она, до чего домелешь, она выговаривает, как человек. И имя выговорит или там вот что даже иному на три буквы. Три буквы только и говорит.

А потом гадали... этую...на сковороду, оборачиваем другим, бумагу стискиваем и жгем. Зажгем вот и к стенке. Вот бумага тоже хорошо показывает. Если уж которому бугры — смерть, или кресты будут. Вот моему сыну, бывало, два года все время гадал, и все время кресты — бугры, кресты — бугры, кресты — бугры. И вот видишь, зимой вот так и получилось, умер он (Новгородская обл., Старорусский район, Рукаты, 1990).

№ 376. А частокол, это и сейчас меряют. И я своим все рассказываю, как гадали. Говорю, идите, Новый год, хватайте частокол. Если попарно схватите частокола, то женитесь, а если непопарно, то не женитесь.

А еще гадали знаете как? Кокору[189] пекем, кокору, ну, хлеб раньше в квашнях пекли: муки да затворить. И вот кокору такую спекут, и эту кокору на голову кладут, в коляду, и бегут с этой кокорой по деревне. Если попадет парень, то замуж выйдешь, а если попадет мужик или женщина замужняя, то не выйдешь, а молодая там девка, то гулять будешь.

Вот как-то сидим мы. А в деревне такая вот была Вера. Схватила кокору-то и бежит в шубке. А у нас Леша такой сидел, рядом сосед. Мы говорим: «Леш, погляди, Вера-то бежит с кокорой». Он ей навстречу. Она под горку, на речку. На реку прибежал он, ее нагнал, кокору-то взял. Она: «Ну вот, Лешка отобрал у меня кокорину, давайте, девчонки, все съедим эту кокорину». Девчонки-то уж тоже на реку прибежали. Разломали они эту кокорину, съели. Вера и замуж за этого Лешку вышла. Вот как хорошо гадали (Новгородская обл., Старорусский район, Рукаты, 1990).

[176] Хвосты заломить — проявлять беспокойство, бегать, метаться. О скотине в летний период, когда больше всего оводов

[177] Спорынья — прирост, увеличение урожая, плодовитости скота, подъём теста на дрожжах и т. п. Мистическая сила, которая обеспечивает этот прирост

[178] Позевкана — причастие от «позевкать»; подвергнута действию порчи, сглаза; букв. озевана

[179] Пошутить — наколдовать, навести порчу

[180] Посом — помещение в доме над потолком, поветь, чердак

[181] Икота — нервное истерическое заболевание, выражающееся в судорожных припадках, во время которых больные кричат — выкликают; кликушество.

[182] Пошевни — вид саней

[183] Цомор, чемор — наименование черта; употребляется в бранных выражениях

[184] Чад — дым

[185] Накрянутый — проклятый

[186] Залалайдать — зашуметь, застучать

[187] Назем — помещение, где стоит скот

[188] Чепурочки: на чепурочки — на корточки

[189] Кокора — буханка хлеба круглой формы