Мифологические рассказы и легенды Русского Севера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

№ 377. А знаете, я расскажу вам, как гадали девчонки, снег пололи. Вот Святки начинаются на Новый год, вот все девчонки: «Пойдемте снег полоть!» И отправимся. Надо иттить на перекресни, где вот дорога идет одна туда, другая сюда, на перекресток. Одная нарывает[190] снег задом, подолом другая эту но!, но! — ногокает, погоняет, снег в подоле и сунется. Где собака гымнет, туда и замуж выйдешь. Ну, хохочем, хохочем, но мне нигде не давалось, чтоб собака гымнула далече. Ну где ж я б услышала, если далече, ну куда-нибудь вдаль выйдешь. Мне все говорили, что вдаль выйдешь.

А потом ходили еще камни кидали в пролубь. Вот высечем в речки там пролубь, возьмем камень в байни, с каменки, горячий, и когда его в эту пролубь, если зашипит этот камень пролуби, шумно будет, значит будет злая свекровь, шипучая будет. А если там на мужика — шипучий, будет шипеть. А если не будет — значит хороший, ласковый. Темно ж в байне, выбираешь какой-нибудь камешек, да чтоб поглаже, чтоб не зашипел, ну вот и кидаешь в эту пролубь.

На богатки[191] вот на Ивана гадаем. И мальчишки вот у меня гадали нынче. Иван Купала-то седьмого-то июля, богатки. А вот такие цветки, их мало, на таких на сухих местах, на пригорках. Принесешь в избу, за матицу заткнешь и вот загадываешь. Если распустится, то уж как загадаешь. Если не распустится, то я выйду замуж, а если распустится, то я буду цвесть так.

И ребята наши гадали. Вот почесаться перед зеркалом, поклониться, и возьмите поставьте водички и свою расческу положьте, вилки вот так поставьте. И суженую свою позовите, пришла. Вот зеркало положьте под подушку, родные мои.

Вот легли, диван-то разобрали. Геша был и Вася.

Легли и погадали. Геша, он никогда не ругается, как начал ругаться во сне: «Уйди, уйди, уйди!» Я рот затиснула, чтоб не разбудить его. И Вася что-то забормотал. Наутро им говорю: «К вам суженые были пришотцы, девки». От Геша и пристал к женщине, к замужней и с мужиком. Он и говорил: «Уйди!» Все так и пришлось.

А еще вот. Может, вы так тоже гадали. Угольки пускали в воду. Большую миску, в миску нальем воды, напишем имена мальчишек. Вот на миске по краям наклеим эти имена на маленьких бумажечках и раскручиваем уголечки, два уголечка. Да вот воду крутим, крутим, кидаем, у какого имя встанет, то ето мой суженый. Два уголечка, один поменьше пустишь, это свой уголечек. Кто за кем гоняться будет, ты за ним, али он за тобой. А воду все равно раскрутить надо. Раскрутишь, раскрутишь, болтаешь. Вот так.

На сухрестках тараканов ловили. Выпустишь тараканов, кружишься за ними, кружишься на сухрестках-то. Закружишься и бросишься в снег. Лежишь, слушаешь, где колокола звонят, в тую сторону замуж и выйдешь.

Или так. Бумагу зажжешь, что будет мне в году. Замуж выйдешь иль помрешь. В другой раз правду. Другой раз венец выгорится, а кто помрет, ну вылитый гроб выльется (Новгородская обл., Старорусский район, Рукаты, 1990).

№ 378. Кум у меня был. Курат на самое Рождество он говорит, пошли, мол, в кучу весь мусор оберешь, в фартук, в подол насыплешь, трясти будешь, и загадаем. Вышли часов в одиннадцать вечера, вот стали и начали задумывать: — если я вот весело проживу, то гармошка заиграй, а плохо, так стукни что. Вдруг перед нами как разбейся что. Мы: «Чур полно!» Так полгода прошло, ему всю голову расколотили.

Спать когда ложатся в Святки, ляжешь спать, возьмешь спички, коробок; и сделай колодец, потом спичку сломай и положи себе в голову. «Суженой-ряженой, приходи ко мне на колодезь за водой. Меня поглядишь и сам покажись, и попроси у меня крюка[192] сходить на колодезь за водой». И приснится.

Ловили камушки на Новый год. Вот побежали с беседы в пролубь, река неглубока, достанем: какой камень, такой и жених — гладкий или с уголками. И робята тоже побегут — кака жена будет.

А мы еще... Беседа у нас, приедут парни чужие на лошади. Подкрадешься, возьмешь веник, привяжешь веревочкой к саням и приговаривашь: как этот веник пашет[193], так и меня бы спахал с беседы жених.

В Святки на ложках гадали. Нальешь воды и на мороз вынесешь, чтоб замерзали льдом. Помру — так ямкой замерзне, а жить буду — так горушечкой.

В зеркало гляделись. Брали хомут. Украдем, еще с какой лошади — с жеребенка, которым случат кобыл. Берем два зеркала, таки квадратны. Становим этот хомут, в хомут становий зеркало в наш рост, второе — себе на левое плечо. Смотрим в то, а тебе покажется в которо на плече. Пришли мы в пусту избу — пятистенок[194]. Я только зеркало положила, мой жених сзаду и подходит. Я рванула, чуть зеркало не разбилось.

Тоже мерили амбары, зайдем вот так, обхватываем бревна, кто сколько ухватить может, спрашивать, за богатого или за бедного? За богатого — прислышится зерно сыплется, а за бедного — метелкой машут.

Олово на Новый год возьмем в баночку, раскипятим и в воду выльем, что там сольется.

Еще вот кучки из зерна делали: это моя, а это твоя. Пустят петуна или курицу, котору кучку перву клюнет, чью, та и замуж перва.

В Святки бегали на росстани слушали. С беседы побежим, зачертяться[195] надо: «Черт из черты, а я в черту». То ухват, то сковородник возьмут, железом надо зачертиться. Не зачертишься — черти уволочь могут. И еще кожу, шкуру помершую[196] надо. Усядутся на нее да и поедут. Там всех чертей соберут, хто чего прислышится. Куды замуж, там собачка залай, кому прислышится, кому-то не прислышится. Бубенцы — так тоже замуж выйдешь. Плохое — строгают, чего-то колотят. И расчерчиваться надо: «Я из черты, а черт в черту». А один раз девки очертились, сели на шкуру, а хвост-то за чертой остался. Черти-то за хвост и потащили их, едва в реку не утянули.

Снег пололи. Возьмем в задню полу снегу да и трясем, да и приговаривай:

№ 379. Если я одна живу, да что повижу, надо обязательно людям говорить, иначе загнетут, ходить будут. Ко мне Лексей приходит, злой, страшный, сказал, через неделю снова придет. Я рассказала Настасье, а он опять пришел, с ножом на меня, через неделю, как сулился. Во сне все было. Убежала, больше не пришел. Надо людям говорить. Это леший, дьявол приходит.

Случай был. В Святках женихов гадают. У ей в армии жених. Зимня комната назаде. Она трубу открыла, самовар согрела, начала жениха чай пить призывать. Топ, топ — идет, сапоги топат. Стала разговаривать, а разговаривать нельзя. Хватились ее, а она без сознания (Архангельская обл., Мезенский район, Жердь, 1986).

№ 380. На Иван-день ходили искать цветок-невидимку. В двенадцать часов ходят. Один мужчина на репище[197] сорвал, да никак ему домой не добраться было, то на лес, то на реку ему указывало. Это его бес гнал. А как пришел домой, ему чуркой в стену стукнуло. В дверях от чурки след остался.

В двенадцать часов цветок этот расцветает, папоротник, видимо. Да не всем он покажется. Как принесешь цветок, невидимым станешь.

Про невидимку еще говорили, надо черную кошку сварить, да разобрать по косткам, съесть в бане, костки в зубы брать да в зеркало смотреть: как себя не увидишь, так и есть невидимка (Архангельская обл., бассейн р. Пинеги, Лавела, 1985).

О ЗМЕЯХ, ПОКЛОНЕНИИ СТИХИЯМ, КЛАДАХ И ДРУГИЕ

№ 381. Легенда о змее из озера Игорь.

Вариант I.

В Новгородской области, там, где наша деревня, это Хвойнинский район, есть озеро. Оно так странно называется — Игорь. Местные жители говорят, что там похоронен князь Игорь. И вот рассказывают, что возле этого озера, под Змеиным камнем — а камень есть и сейчас и так же называется — жил Змей. Жил он в пещере, выложенной разноцветными камешками. Теперь уж этих камешков не осталось. Их брали и клали под печку, когда строили новый дом. Но были они еще недавно, мой дедушка помнит их, видел. Люди из окрестных деревень должны были кормить Змея хлебом. Они возили хлеб к озеру в мешках, а Змей этот хлеб глотал. Стало людям тяжело кормить Змея. Вот и нашелся один человек. Он, наверно, был из деревни Дворище. Он насыпал в мешок не хлеба, а соли и отвез к озеру. Змей заглотил мешок соли целиком и захотел пить. Стал он пить из озера, пил, пил, опился и лопнул.

Вариант II.

[190] Нарывать — насыпать

[191] Богатки — название дня Ивана Купалы, по православному календарю Рождество св. Предтечи и крестителя Господня Иоанна, 7 июля

[192] Крюк — коромысло

[193] Пахать — подметать, мести

[194] Пятистенок — большая изба с внутренней стеной, разделяющей жилое помещение

[195] Зачертиться — очертить вокруг себя круг, произнося при этом заклинания, с целью уберечься от действия нечистой силы

[196] Помершая шкура — кожа, шкура домашнего животного, умершего своей смертью (а не заколотого, зарезанного), считалось нечистой, бесовской

[197] Репище — поле, на котором растет репа