Чёрный ворон. (Оставшийся): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А откуда возвращаешь?

— Да с того света.

— И шапку там потерял, э?

— Подарил, — Ворон прищурил глаз на Досиных ангелочков. — А ты как тут оказалась? — удивлённо спросил он, хоть удивляться было нечему: Чёрным путём она всегда возвращалась в Грушковку, так что и теперь ей лежала такая дорога, только на этот раз Дося ехала в свою деревню надолго, считай, до весны, ведь на зиму лешие уходили под землю. Почти до середины марта они оседали в землянках, и До сих пор там было бы, может, и весело, но немножко неудобно и страшно — не потому, что она такая госпожа, но… пойми меня, Воро, я все-таки женщина, мне надо вовремя и помыться, и расчесаться, и еще кое-что сделать, а это не так просто, как вашему брату. Хоть оно каждому трудно жить кротом.

— А мне и под землей весело, — сказал он.

— В группе, может, и так, — согласилась Дося. — Но… ты же не любишь, когда от женщины пахнет козой?

— Если молодой и чистой, то чего же?

Ворон дернул ноздрями — почувствовал какой-то неуловимо знакомый запах, легонько войнувший от Дохе. Дразняще приятный, но неугаданный.

— А что, ребята не могут вырыть для тебя отдельную земляночку?

— Разве что на двоих с тобой, — засмеялась Дося так белозубо, как будто кто горсть жемчуга сыпнул перед ним, и смеялась вызовно и долго, пока на глаза ей не набежали слезы. Она враз притихла и крепко стулила губы.

— Досю, — сказал он, — прости.

— За что?

— Не знаю… — Ворон так смутился, аж Мудей переступил с ноги на ногу. — Ты такая красивая…

— Не лги. Давай лучше попрощаемся, Вороне, а? Попрощаемся к весне. — Она подняла правую руку вверх, он сделал так же, и их открытые ладони сперва прислонились друг к другу, а затем сомкнулись в дружеском пожатии. Это был мужской жест прощания, но ведь Дося имела вояцкую славу, а значит, и право на казацкий обычай.

Пожатие её руки было крепкое, эта рука действительно умела держать и саблю, и ружьё, только же на Ворона снова войнуло не прахом, а… чем, чем? — чем-то неуловимо знакомым, что могло сходить только от женщины.

— До весны? — посмотрела ему глубоко в глаза.

— До весны.

Дося коснула коня острогами, и он, легкий, как тень, уплыл в сторону Черного пути. Та отъехав шагов на десять, она враз натянула повод.

— Эй, Вороне! Держи!

Он и не согляделся, как в воздухе мелькнула седая папаха с голубым шликом, и Ворон выпрямился в стрессах почти в наводнение рост, лишь бы ее поймать.

— Это чтобы не замерз в Холодном Яру!

Длинная тяжелая коса, высвобожденная из-под папахи, развернулась, словно живая, обвилась вокруг шеи, дошла до пояса и легла аж на круп коня.

Всадница слезла за деревьями, а он, сбитый с толку, еще долго держал в руке ту шапку, пока наконец накинул на голову.

Накинул — и быстро снял, пришелся лицом к ее еще теплому споду.

Нет, не может быть. Дыхание ему перехватило запах понтийской азалии, кадила душистого и дикой орхидеи…

ГЛАВА ВТОРАЯ

1

Они подъехали на четырехколесной бричке к дому — это край деревни, у Кривого Взвоза, где жили Веремиева мать и его молодая жена Аннушка, и сперва спокойно так начали расспрашивать, где их хозяин, не давал ли знать о себе, когда он в последний раз наведывался домой? Мать и Аннушка в один голос божились, что не появлялся он кто знает и с тех пор, как завеялся где-то еще в Филипповку, так только его и видели.

Высокий приходород в кожанке с тонкой гусиной шеей, осыпанной прыщами, сказал, что когда мужчина завеялся неизвестно куда, то надо пойти в управу и заявить: мол, он одкиннулся од хаты, от женщины и матери, то и они, женщина и мать, отказываются от него; а не отречетесь — будете отвечать перед соввластью, если он отправился в банду или в петлюровскую шайку. Да как же мы будем отказываться од него, — иметь на то, — когда неизвестно, он ли хоть жив, или, мо', уже его лодыжки где-нибудь в сырой земле, грех же большой — отказываться од мертвого. А что, может, слышали что-нибудь о гибели его? — ещё сильнее вытащил гусиную шею тот в кожанке. Да где же ибо мы слышали, как ни слуху ни духу от него, — пожала плечами Аннушка и вскользь приложила руку к своему лону, где с недавних пор услышала, что оно уже шевелится.

Она действительно не знала, что с Веремием, — докатился слух, что погиб под Гунским лесом и там его похоронили, а потом люди говорили, что нет, то ложь, атаман не из тех, кого так легко убить, он только ранен и скрывается в надёжном месте, то он только подманил так красных, положив в гроб другого мужчину в глыбе и вышиванке, лишь бы его больше не искали и оставили в покое женщину и матери. Где-то, словно, прохватился словом его адъютант по прозвищу Черт, вроде бы получивший причудливую записку от Веремия, — Черт пришёл к риге, где они с атаманом уговаривались стреться, если разминутся в бою, да вместо атамана нашёл там только записку, нашкрябану его рукой: