Чёрный ворон. (Оставшийся): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Толпа враз притишка, очумевшие москали, потупив головы, смотрели на отрубленную руку, которая еще жила и шевелила растопыренными пальцами.

— А тепь всем по вагонам! — скомандовал Черновус. — Станция окружена, за невозмущается растрёл на месте!

Юрба, словно дым, повалила обратно в вагоны, подмев и своего верховода, который от боли и ужаса спятил — оглядываясь на перрон, он порывался забрать мертвую руку.

В той передряге с вшивой кацапней догнала беда и Черновуса — он подхватил тиф. Долго била его тряска, бредил днями и ночами, и даже тогда, когда увидел над собой ее серые глаза, думал, что ему привиджается. Да, нет. Нет худа без добра, так что и в этот раз так выпала карта, что доставили его опять-таки вплоть до Умани, до земской больницы, где уже лежало немало наших. А между сестер-жалобщиц, ухаживавших за ними, каким-то чудом оказалась Тина. Не чудом — сама напросилась, когда услышала, что больным недостает ухода, ведь мало кто должен был охоту ходить возле тифозных.

Чудо было только в том, что здесь она увидела знакомого штабс-капитана. Лежал тощий, осунувшийся, остриженное ударение.

— Это… вы? — шевельнул пошёрхшими губами, которые испекла огневица.

— Мы, — улыбнулась она.

— Где я?

— В Лебединском лесу под грецким орехом. Вот это второй раз родились на свет. Я — ваша повивальная бабка и сейчас буду вас пеленать.

Тина тогда не только выходила его, но и еще раз вырвала из объятий той костлявой свахи, что любила ходить с ним подручки. Однажды в Умани ворвались москали и, разумеется, наскочили на больницу.

Сперва в коридоре послышались топот и крик, потом в соседней палате бахнули выстрелы. Один, второй, третий… За какой-то миг прибежала Тина со свитком марли и ни село ни упало начала обматывать ему руки — от ладоней вплоть до локтей: «Скажешь, окидывало язвами».

Едва кончила, как в палату зашло двое скулатых с наганами.

Еще совсем молодой казак Петрусь, который лежал на соседней кровати и шептал себе нищечком молитву, не выдержал, натянул на голову простыню. К нему первому и подошли.

— Нам твая галава не нужна, ты нам ладошки сваи пакажи! — Они содрали с Петруся простыню и вступились в его руки. — Ага, в седьмой раз барышня, ну так палучай!

Гахнул наган — Петрусева голова подпрыгнула на подушке, и он навеки заглох с дырочкой в лобби, даже не поняв, что они угледели на его руках. А че? Когда ладонь порепана и мозоляста, то, получается, ты пролетарий, а если чиста и щеголевата, то — буржуй.

— А это што за варешки такиё? — убийца уставился на Черновусовы забинтованные руки.

— Язва, — сказала Тина по-русски. — Страшние язви обсыпавшие иего руки.

— Сибирская, што ли?

— Ещьо пострашней. Прежде, чем сюда входите, вам следовало бы одеть марлевиет маски.

— Тваю мать! Емеля, рвём когти атседова!

Москалюги мигом отчитались из палаты, можно было перевести дыхание, но рядом лежал мертвый Петрусь, за стеной стонали раненые, и Черновуса вдруг охватил стыд за эти перевязанные руки. Было гнусное ощущение, что он кого-то перехитрил, выменял свою жизнь на Петрусеву смерть. Он даже не поблагодарил Тени за смекалку, за спасение, целый день пролежал молча, а вечером сказал ей, что уже совсем поправился.

— Помоги мне добраться до Мокрой Калигорки, — попросил он.

— Куда-ы-ы? — удивилась Тина. — Тебе ещё нужно поддужать.

— Да я здоров, как бык! — он сердито вскочил с кровати и выпрямился в наводнение рост, немного не доставая головой потолка. Но пошатнулся, взялся за металлическое быльце, едва не согнувшееся в его руке.

— Ну. И что дальше — снизу вверх смотрела на него Тина.

— Далее? Я начинаю новую войну. И тут меня никто не спинит. Даже ты, моя птичка. Слышишь? Я начинаю новую войну.

Он и в этот раз не попрощался с ней по-человечески. Пешком, обходя деревни и шумные места, добирался до дома. По деревням слышалась беспорядочная стрельба, жуткие крики, причитания женщин и валирования собак. Ночью небо полыхало заревами пожаров — издалека было видно, где порядкуют московские карательные отряды.

В Лисьей балке, недалёко от Мокрой Калигорки, его перестрелы казаки Семёна Грызла и привели к атаману — проверить, кто такой. Коренастый, хотя и приземистый, Грызло удивил прежде всего своим одеянием: синий жупан, расшитый желтыми позументами, шаровары, казацкая шапка-бырка, из-под которой над лбом сдержила прядь русыго чуба. Острые кончики усов были лихо закручены вверх, что придавало лицу атамана весёлое удальство.

— Откиля будешь? — смерил он Черновуса глазами. — Тики не крути хвостом, потому что моя сабля зразу слышит ложь.

Черновусу было нечего кривить душой, и Грызло ему поверил. Да и как не поверить земляку, если атаман даже припомнил его отца — разбирался-потому что чуть ли не со всеми лесниками в округе.