— Про льва?
— Нет.
— Про шакала?
— Нет.
— Про ворону?
— Нет.
— Про медведя?
— Нет.
— Про тебя?
— Нет.
— А что, оригинально, басня про баснописца!
— Да при чём здесь я! Ты же про муравья обещал написать.
— А зачем? — удивился Вадим. — Ну какой нормальный муравей на кабана прыгать будет. Дебил он, что ли!
— Всё ясно. И у тебя, значит, с иносказаниями проблема. Но ты над моралью-то хоть подумал?
— Какая ещё мораль! — воскликнул Вадим. — Все морали давно… профукали, выражаясь без рифмы. Нам, айтишникам, она ни к чему.
— Да какой ты айтишник! Программист несчастный. Откуда вы только берётесь такие?
— Какие?
— Без художественного мышления.
— Из будущего мы, — улыбнулся Вадим. — А ты из прошлого.
Толстой и Анна
Приехал Толстой умирать на станцию Астапово. Присел на скамейку и стал о жизни своей великой думать. Смотрит, по перрону Анна Каренина слоняется, на рельсы как-то странно поглядывает.
— Ты чего это удумала, паршивка? — строго спросил её Толстой.
— Да вот, — ответила она дрожащим голосом. — Порешить с собой хочу.
— Из-за Вронского, что ли?
— Из-за него, — со слезами на глазах подтвердила Анна.
— Подумаешь, хлыщ какой! — сердито проворчал Толстой. — Да я его просто вычеркну из романа, и дело с концом.
— Действительно, — обрадовалась Анна. — Вычеркните вы этого кобеля, пожалуйста, Лев Николаевич. И этого ещё, прыща старого.
— Каренина, что ли?
— Его самого, тоже козёл тот ещё. Сколько раз говорила ему, купи виагру. А он, разрешение у государя надо получить. Вот и получил рога на рога.
— Нет, — отказался Толстой. — Тогда название всего романа менять придётся, фамилия-то у тебя от мужа. Хотя ты права, конечно, оба они хороши. Хлыщ да прыщ, ну какие это герои.