Звери в природе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Всего два раза я видел драки рогачей. Во время драки животные очень низко пригибали головы и, упершись рогами в рога противника, изо всех сил давили навстречу друг другу. Шеи обоих были отчаянно напряжены. Первая драка кончилась тем, что оба противника разошлись. Во второй же один из рогачей (чья шея, по-видимому, не выдержала) резко повернулся и обратился в бегство. Победитель кинулся вдогонку, но бежал не прямо вслед за ним, а немного сбоку. Сначала звери бежали почти рядом, но затем преследователь стал быстро отставать, переходя на аллюр, которым рогач прогоняет более слабого самца.

В питомнике было около десятка животных, которых выкормили искусственно и держали в вольерах. Среди них находился всего один взрослый самец по кличке Заяц. Ему было полтора года, но здесь при отсутствии более крупных самцов он выглядел как король. Его поведение хозяина распространялось и на людей. Научного сотрудника Н. В. Солдатову, которая его выкормила, он начинал «загонять» в свой табун, меня старался «поставить на место». Как-то, зайдя в вольер, я столкнулся с ним нос к носу. Заяц высоко поднял голову и наклонил ее, выставив вперед рога. Подойдя ко мне, он слегка надавил на меня рогами. У меня в руках была папка для зарисовок. Я выставил ее вперед, как щит, и, когда Заяц стал нажимать, я начал давить навстречу этим щитом. Зверь стал давить с удесятеренной энергией, как будто я своим сопротивлением нажал какую-то спусковую кнопку. Кое-как мне удалось пройти в соседний загон и закрыть за собой дверцу.

В следующий раз я, по совету Н. В. Солдатовой, и не пытался сопротивляться, а после первой угрозы Зайца отступил на шаг в сторону с его пути. Все сразу успокоилось: Заяц деловито проследовал дальше. Он «поставил меня на место», и я его больше не интересовал. По-видимому, встречи между рогачами оканчиваются дракой лишь тогда, когда один из них неожиданно нарушает какую-то границу. Например, это бывает, когда звери внезапно оказываются слишком близко друг к другу. Такие ситуации чаще возникают при переходах зверей с места на место или вблизи водопоев.

Однажды я видел, как к группе джейранов приблизилась большая собака. Джейраны-рогачи были заняты друг другом и на собаку не реагировали, пока она не подошла к ним метров на пятьдесят. Вдруг все они насторожились и, сделав несколько прыжков в сторону, образовали сразу единое стадо, которое действовало как по команде. Собака, не обращая на них внимания, проследовала мимо. Рогачи успокоились, разошлись по местам и снова стали «выяснять свои отношения».

Получилось так, что гон джейранов я видел в ту же осень, что и гон лосей. Меня поразила разница в обращении самцов лося и джейрана со своими «дамами». Если лось никогда не тревожит лежащую лосиху, то тот же Заяц, поднявшись с лежки, обходил всех своих самок и бесцеремонно заставлял их встать.

Мне не пришлось бывать в питомнике в другие сезоны, в частности во время рождения детенышей. Но я не раз видел маленьких джейранов в прежние годы в Северных Кызылкумах. Первые дни детеныш лежит, затаившись под кустом, а то и на ровном месте, а мать пасется невдалеке. Чаще всего у самки бывает два детеныша, и они затаиваются недалеко друг от друга, но не вместе. Мать, заметив опасность, первым делом старается выяснить ее характер. Если сесть на землю и не двигаться, она нередко сама начинает приближаться длинными зигзагами, пристально присматриваясь и насторожив уши. Иногда она двигается резкими прыжками, звучно ударяя по земле всеми копытами одновременно. Видимо, так она подает сигнал затаившимся детенышам. В питомнике одна из взрослых самок, когда-то выкормленная людьми из соски, но уже долго жившая на свободе, сломала ногу. Ей наложили повязку и взяли в дом, в то самое помещение, где она жила, будучи детенышем. Интересно, что там она при испуге не шарахалась в сторону, а затаивалась, свернувшись точно так же, как детеныш.

Как я уже говорил, джейраны редко образуют большие стада. Мне не приходилось видеть одновременно более пятидесяти животных: такие стада я видел, например, в Бадхызском заповеднике в середине зимы. Обычно же встречаешь одиночных животных и небольшие группы. Летом самка чаще всего ходит со своими детенышами. Часто две-три самки с молодыми образуют одно стадо. Меня не раз поражало, как такое стадо мгновенно реагирует на опасность. Только что все животные паслись, и вдруг они срываются с места и бегут. Они это делают настолько одновременно, что и не всегда можно понять, какое животное подняло тревогу первым. Наблюдения в питомнике немного помогли мне это понять. Джейраны, жившие в вольерах, привыкли к присутствию человека, подходили близко, а некоторые брали корм прямо из рук. Тем не менее любой резкий звук или движение обращали их в бегство. При этом некоторые животные издавали короткий шипящий свист. Это было несколько похоже на свист горных копытных Кавказа. Но если в горах звук этот слышен далеко, то в пустыне, где все время ветер, этот звук, видимо, слышен лишь вблизи, при общении животных внутри стада.

Бегущее стадо джейранов разительно не похоже на сайгачье. В отличие от сайгаков, джейраны на бегу высоко держат голову и поднимают хвост. Хвост у джейрана длинный и черный. По-казахски джейран и называется «каракуйрюк», что значит «черный хвост». Бежит джейран четким галопом, а не «катится», как сайгак. Правда, в скорости бега он заметно уступает сайгаку. В Северных Кызылкумах нам приходилось встречать стада сайгаков и джейранов в одних и тех же местах. По манере бега животных легко отличать даже тогда, когда они очень далеко и рассмотреть их невозможно.

Там, где встречаются джейраны, можно всюду видеть их помет и следы. Аккуратненькие кучки помета и изящные сердцевидные следы оживляют ландшафт пустыни так же, как и сами животные.

Джейраны очень неприхотливы в отношении водопоев. Они могут пить воду, сильно насыщенную солью. В Кызылкумах я видел озера, из которых пили джейраны. Если в эту воду опустить руку, то она, высохнув, становилась белой от соли. Они охотно пьют также и морскую воду. Осенью 1962 года я побывал на восточном берегу Аральского моря, в районе соленого озера Капшик-Куль. В то время количество джейранов в Кызылкумах уже сильно сократилось. Но в этих местах из-за их трудной доступности джейранов было много. Высокие песчаные гряды чередовались с солончаками и солеными озерами. Берег моря тоже был причудливо изрезан — море здесь «вливалось» в ландшафт крупногрядовых песков. Вечером местность оживала. То тут, то там одиночные джейраны и небольшие стада тянулись по узким береговым песчаным косам. Мне не пришлось больше бывать в этих местах. Сейчас и море далеко ушло оттуда. Вряд ли случайно уцелевший тогда естественный заповедник джейранов сохранился до наших дней, как и многие прекрасные уголки, исчезнувшие с обмелением Арала.

Глава пятая

Морские побережья

С 1973 года мне удалось принять участие в нескольких экспедициях на побережья северных и дальневосточных морей. Огромные пространства, гулкий размеренный шум океанского прибоя, стаи морских птиц — все это стало привычными элементами обстановки и тем фоном, с которым прочно связались образы населяющих побережье зверей.

Я с давних пор мечтал увидеть моржей. В зоопарке облик моржа сильно меняется по сравнению с естественным, так как у него почти никогда не вырастают нормальные клыки. А из-за слабого развития клыков совсем иначе выглядит голова, у которой уменьшена вся лицевая часть. Ни облик, ни размеры этих зверей в зоопарках не дают о них настоящего представления. Случилось так, что первая поездка, в которой я участвовал, была не к моржам, а на лежбища ушастых тюленей. По существу, об этих животных я имел еще более смутное представление. Из них мне приходилось видеть в зоопарках и цирках лишь калифорнийских морских львов. Но, прежде чем переходить к рассказу об этих животных, хочу в нескольких словах рассказать о ластоногих.

Отряд ластоногих принадлежит к классу млекопитающих. Это хищные звери, перешедшие в очень давние геологические эпохи к водному образу жизни. Но все они не полностью перешли к обитанию в воде (как китообразные), им периодически необходимо выходить на сушу, а точнее — на твердую поверхность, так как некоторые из них на сушу не выходят, а вылезают только на лед. На земле или на льду звери отдыхают, линяют и родят детенышей. Отряд делится на три семейства: моржей, ушастых тюленей и настоящих тюленей. Два первых семейства отличаются тем, что у их представителей задние конечности могут подгибаться под брюхо, и звери передвигаются, «шагая» по твердой поверхности. У настоящих тюленей задние конечности не участвуют в передвижении животного по твердому грунту и действуют только в воде. Ушастые тюлени называются так потому, что у них есть наружное ухо, которого нет ни у моржей, ни у настоящих тюленей. Семейство моржей представлено лишь одним видом — моржом. Ушастых тюленей — 14 видов, настоящих — 19. В пределах нашей страны встречаются два вида ушастых тюленей: северный морской котик и сивуч, или северный морской лев, а настоящих тюленей — 10 видов.

Каждой поездке предшествует длинный период оформления и сборов. Поэтому особенно остро воспринимается момент, когда, отрешившись от всех дел, законченных и незаконченных, садишься в самолет. А если самолет держит курс на Камчатку, куда отправляешься впервые в жизни, то можно понять состояние, в котором я находился на борту Ил-18 20 мая 1973 года.

Камчатка открылась неожиданно, когда вдруг разорвался туман под крылом, и с необычайной четкостью из него выступила плавная дуга берега Авачинской бухты и два безупречной формы заснеженных конуса вулканов (Авачинской и Корякской сопок). Испытываешь странное ощущение какой-то полуреальности всего этого, когда менее чем за сутки пересекаешь всю страну и видишь под крылом Камчатку и вулканы, как гигантский макет. От этого чувства не можешь до конца отделаться даже после посадки, когда оказываешься в городе и вулканы видишь уже с земли. Невольно вспоминаешь описание первой экспедиции Беринга, более двух лет добиравшейся от Петербурга до Камчатки. Когда мы уезжали из Москвы, начиналось лето, а в Петропавловске-Камчатском еще только сходил снег. Прошло десять дней, пока мы смогли добраться до цели своего путешествия — на мыс Шипунский, известный как одно из излюбленных мест размножения сивучей, куда нас доставило гидрографическое судно.