Звери в природе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По мере увеличения числа зверей один из флангов неуклонно приближался ко мне, а затем продвинулся вдоль берега еще дальше. Наступил момент, когда моржи стали выходить на том участке берега, куда дул ветер от меня. Как только это произошло, моржи, едва выйдя на берег, стали снова шарахаться к морю. Новые моржи тем не менее напирали, но в этом месте среди массы зверей на берегу образовалась брешь. Лишь небольшое число зверей легло на этом участке; миновав его, моржи стали ложиться в прежнем порядке. Постепенно брешь стала заполняться зверями, вытесненными с соседних участков лежбища, и вскоре ее уже трудно было заметить.

Это непрерывное движение продолжалось два дня. Оно все время сопровождалось звуками, неторопливыми и размеренными. Зрелище непрерывно идущих из моря зверей завораживало. День проходил как минута, а по ощущению это можно было сравнить с хорошей музыкой. Это и была музыка, музыка жизни. В этом движении не было однообразия. Очень разными были физиономии и окраска идущих зверей, форма и величина клыков, манера поведения. Вот из воды вышел крупный самец странного кирпично-красного цвета. Выглядел он совершенно измученным. Распластавшись на гальке, он поднял голову и с размаху воткнул в землю бивни. Подобно гигантской гусенице, он подтянулся к ним волнообразным движением, потом, после непродолжительной паузы, все повторилось. Другой самец, крупный и нормально упитанный, был без клыков. Моржи со сломанными клыками встречаются нередко, но у этого углы рта выглядели так, словно клыков не было никогда. Стоило ему пошевелиться, как кто-то из соседей ударял его бивнями. Он замирал с поднятой головой, потом начинал медленно опускаться, пока не получал новый удар. Звери, выходящие из воды, обнюхивали грунт и щупали его вибриссами. С близкого расстояния было видно, как от мокрых тел только что вышедших животных валил пар, но начинал подниматься он не сразу, а через минуту-две после их выхода из воды. Картина была удивительной, так как это происходило одновременно у множества зверей, и получался отчетливо видимый рубеж, дойдя до которого звери как будто включали обогрев поверхности тела.

Установившийся вначале порядок расположения зверей в дальнейшем менялся. Крупные самцы выходили на любой участок лежбища, сгоняя более мелких зверей с их мест. Согнанный молодой морж нередко оказывался на спинах лежащих животных. Тут же на него начинали сыпаться удары клыков. Пряча от ударов голову, низко пригибая ее, он стремительно бросался к краю лежбища. Нередко этих зверей оттесняли к подножию берегового обрыва, и они даже немного взбирались на его склоны. Это было место, где я обычно сидел, и моржи иногда приближались ко мне почти вплотную.

Если выходящий из моря крупный самец встречает на пути другого такого же самца, они оба высоко поднимают головы, выставляя навстречу друг другу свои клыки. Звери как бы меряются клыками, и меньший из них обычно уступает. В этих столкновениях особенно заметны индивидуальные черты характера животных. Некоторые то и дело ударяют лежащих клыками, чтобы те уступили дорогу, другие терпеливо ждут, прежде чем первый раз ударить. Однажды на берег вышел не очень крупный, худощавый и весь какой-то угловатый морж с единственным клыком, которым он, как кинжалом, безжалостно и бесцеремонно тыкал других зверей.

Когда крупный морж-самец идет с высоко поднятыми клыками по телам лежащих зверей, ему трудно смотреть прямо перед собой. Дело в том, что глаза моржа расположены в самой узкой части головы, поэтому морж косит глазом куда-то под клыки. Тогда взгляд его кажется безумным, так как хорошо видны красные белки скошенных глаз.

Хотя задние конечности у моржей, как и у ушастых тюленей, подгибаются под брюхо, походка моржей совсем иная. Пятки их не так сближены, и поэтому морж может шагать. Молодые и средневозрастные звери высоко встают на ласты, поднимая брюхо над землей, и шагают; их походка несколько напоминает медвежью, но медленнее и тяжелее. Крупные тяжелые звери делают по нескольку шагов, волоча брюхо по земле. Могут они идти, выдвигая вперед передние ласты и затем «перекатываясь» через них, задние конечности при этом пассивно волочатся. Наконец, у них существует такой своеобразный способ движения: лежа на животе, зверь выносит вперед и передние и задние конечности, упирается ими в землю, затем рывком продвигает вперед брюхо. Таким способом моржи могут двигаться довольно быстро. Крупный морж, пройдя несколько метров, останавливается для отдыха. Обычно он при этом лежит, вытянувшись, на брюхе, раскинув передние ласты в стороны.

Спящий морж лежит чаще всего на боку или на спине. По крайней мере он обычно кладет голову так, чтобы не держать клыки на весу. Лежа, моржи часто прикрывают или трут морду передними ластами. Ласты при этом кажутся руками, а движения выглядят очень человеческими. Физиономии зверей разные, и их облик тоже удивительно ассоциируется с лицами людей. Морды молодых зверей всегда имели грустное выражение.

Надо сказать, что моржи — ни взрослые, ни молодые — никогда не играли на берегу. В воде звери проявляли больше игривости, любопытства и были более общительны. Держались они там небольшими группами, состоявшими из животных разного возраста. В них обычно были один-два крупных самца, выделявшихся своей мертвенно-розовой окраской, и несколько более молодых зверей, казавшихся в воде почти черными. Животные плавали вдоль берега или покачивались на волнах, подняв головы с простертыми над водой клыками. Под кожей шеи моржа находится пара воздушных мешков, представляющих собой выросты пищевода. Раздув эти мешки, морж может спокойно дремать в воде в вертикальном положении, выставив на поверхность только морду.

На берегу, где моржи держатся тесной толпой, каждый из них защищает свое место, и внутригрупповые связи, по-видимому, ослабевают, но не утрачиваются полностью. Вообще на суше моржи чувствуют себя неуверенно и легко пугаются. При испуге они сначала замирают, высоко подняв головы и вытянув шеи, затем или успокаиваются и снова ложатся, или начинают быстро пробираться к воде. Когда тревога охватывала первоначально лишь небольшую группу животных, другие моржи, мимо которых она проходила, к ней не присоединялись. Они лишь угрожающе поднимали клыки и ударяли ими идущих к морю. Возможно, в этих случаях тревога охватывала какую-то цельную группу связанных между собой животных.

Сама тревога возникала неожиданно. На наблюдателя, сидящего с подветренной стороны, если он не делал резких движений, моржи не реагировали. Но мне, рисуя моржей, сразу пришлось отвыкать стряхивать воду с кисточки, так как даже такое движение пугало животных. Условия распространения запахов, видимо, сильно менялись в течение дня. Были случаи, когда при безветрии среди моржей, весь день спокойно лежавших передо мной, вечером какая-то группа вдруг начинала беспокоиться, а иногда и уходила в море. И лишь раз я видел большую панику среди моржей, вызванную дымом от костра, неосторожно разведенного над береговым обрывом высадившейся на остров киносъемочной группой. Ветер нес дым прямо на лежбище. К морю двинулась сразу масса зверей, вовлекая в свое движение все новые толпы. В воде образовалось огромное скопление животных, которое медленно расползалось. Зрелище было грандиозное, но тяжелое.

Самки с детенышами на аракамчеченском лежбище появляются редко. Среди десятков тысяч зверей, выходивших на лежбище, мне всего трижды удалось увидеть детенышей текущего года рождения и дважды — годовалых. Те и другие все время находились при своих матерях. Когда первая увиденная нами самка с маленьким детенышем кормила его, лежа невдалеке от воды, из моря вышел громадный самец с розовой шеей и направился прямо к ней. Он бесцеремонно теснил и мать и малыша, безжалостно пуская в ход клыки. Детеныш начал отчаянно кричать, издавая длинные серии отрывистых громких стонов. Мать бросилась на его защиту и, встав на пути самца, пыталась остановить его, упираясь ластами в грудь и угрожающе подняв клыки. Увы, все ее усилия были напрасны. Самец напирал, как тяжелый танк, и в конец концов самка с детенышем вынуждены были уйти с его пути.

Детеныши на лежбище никогда не лежат на земле, а залезают либо на спину матери, либо на кого-нибудь из соседей. У годовалых были хорошо видны коротенькие клыки. Иногда можно было видеть детенышей возраста от двух до четырех лет, державшихся вместе. За одной такой парой мне удалось наблюдать несколько часов. Эти два моржонка все время лежали в обнимку. Позже к ним вышел взрослый зверь — по-видимому, крупная самка. Оба молодых зверя легли около взрослого, причем четырехлеток прижался сбоку, а двухлеток взобрался сверху, как маленький.

В дни штормовой погоды, когда моржи покидали лежбище, мы наблюдали необычный случай. Нестандартная ситуация всегда много говорит о характере животных, и один эпизод может сказать больше, чем долгие наблюдения в обычной обстановке. В это время большинство зверей уже ушло в море, и оставались лишь разрозненные группы. Но и теперь из моря то и дело выходили звери разного возраста и присоединялись к лежащим на берегу. К одной группе моржей примкнул некрупный сивуч; момента, когда это произошло, мы не видели: утром он лежал у самого края скопления моржей и казался крохотным среди них. Моржи не обращали на него внимания, соседи лежали вплотную к нему и иногда клали на него ласты. Но вот вышедший из моря морж подошел к этой группе со стороны сивуча. Сивуч тут же приподнялся и с недовольным ревом, раскрыв пасть и кивая головой, обернулся к приближающемуся моржу. Тот замер, затем, обойдя сивуча, пристроился к группе с другой стороны. Все это повторялось при приближении каждого нового моржа; некоторые из них, столкнувшись с сивучом, в испуге бросались обратно в море. Если морж подходил слишком близко, сивуч делал резкие выпады головой и иногда кусал его. В результате в той части группы, где лежал сивуч, за пять часов не лег ни один морж, и очертания группы приняли форму круга с вырезанным сектором. Лишь один молодой морж решился в ответ на выпады сивуча толкнуть его клыками, но затем поспешно шарахнулся в сторону. При этом моржи, лежавшие рядом, никак не реагировали на происходящее. Различия в поведении животных, только что вышедших на берег и уже «облежавшихся» там, в этой необычной ситуации проявились особенно четко.

Девятнадцать дней на лежбище прошли быстро. Момент отъезда в этих краях наступает всегда внезапно. Утром мы еще не знали, сколько времени нам осталось находиться на острове, а днем за нами пришел вельбот из Янракыннота. Погода испортилась, и обратный путь был не без приключений. Мотор не заводился, и пришлось идти вдоль берега острова на веслах. Во время возни с мотором к борту вельбота временами подплывали моржи. Это тревожило чукчей — команду вельбота. Моржи, любопытные в воде (особенно молодые), могут попытаться залезть на вельбот, который от этого может перевернуться. Поэтому приближающихся моржей команда поспешно отгоняла. Мотор под дождем никак не заводился, наступал вечер, усиливался шторм, и мы пристали к берегу и заночевали в единственном на острове домике, километрах в четырех от лежбища. На следующий день мы пришли в Янракыннот. В проливе, отделяющем его от острова, как бы прощаясь, поднялась из воды голова последнего моржа, которого мне удалось увидеть в этой экспедиции.

Глава восьмая

На Чукотке