А теперь, когда я сам не свой из-за Софии, эта мысль покоя не дает. Должно быть, меня мучает совесть. Я стучу в дверь, и когда она распахивается, сглатываю слюну. На Софии черные легинсы с высокой талией и укороченный свитшот на одно плечо. Живота не видно, но бледно-желтый верх заканчивается точно над легинсами. Волосы собраны на затылке в высокий хвост, открывающий шею, в которую так и хочется впиться губами. Неужели она не понимает, насколько сексуально выглядит? В отличие от Авроры, София почти не пользуется косметикой. Только легкие тени, вот и весь макияж. Она воплощает собой свежесть и невинность, и мне хочется замарать эту девушку, осквернить за закрытой дверью, стать единственным, кто знает о ее падении, а весь остальной мир пусть и дальше считает ее невинным созданием.
– Ты долго будешь там стоять?
Голос Софии отвлекает меня от дурацких мыслей. Должно быть, она что-то сказала, а я не услышал.
– Нет.
Я переступаю порог и, как гребаный извращенец, вдыхаю свежий аромат, пытаясь запечатлеть его в памяти. Бросаю взгляд на кровать, где разложены учебники и тетради. Хорошо, а то я за себя не отвечаю. Я сажусь на диван. София, явно считая, что лучше держаться от меня подальше, садится на кровать, скрестив ноги.
– Ты что-нибудь придумала? – спрашиваю я.
Она тянется за блокнотом.
– Набросала кое-что перед твоим приходом. Вот: викторина, караоке, шоу талантов, художественное слово, музыкальные номера…
Она смотрит на меня, сжав пухлые губы, точно боится, что я начну высмеивать ее предложения. Я медленно киваю.
– Неплохо. А не знаешь, случайно, что планируют делать в эту пятницу русские?
Она пожимает плечами:
– Понятия не имею.
– Надо бы сходить посмотреть.
Между ее бровями появляется морщинка.
– Зачем?
– Ну мы же с ними соперничаем.
– Ничего подобного, они такие же волонтеры, как и мы.
Я усмехаюсь:
– Ты ведь понимаешь, что они захотят нас обставить? Мы должны организовать что-то масштабнее, круче и веселее.
– А если они придумают что-нибудь по-настоящему классное?
– Тогда мы сделаем еще круче.
Ее губы расплываются в улыбке.
– Хорошо… Мне ненавистна мысль, что русские могут взять над нами верх.
Я думаю об оружии, о людях, пропавших без вести благодаря русским. Нужно сбить с них спесь.
– Мне тоже.
– Как полагаешь, они разозлятся, что мы за ними шпионим?
Я качаю головой и улыбаюсь:
– Иногда мне кажется, что ты живешь в каком-то другом мире.
У нее отвисает челюсть, и она выглядит обиженной.
– В каком смысле?