Я начинаю рассказывать, как записалась волонтером и меня поставили в пару с Антонио.
Джованни усмехается:
– Ну надо же! И все-таки лучше он, чем русские или ирландцы.
Я киваю. Мы общаемся с другими группировками, только когда нам поручают совместный проект или внеклассную работу. Большинство преподавателей стараются этого не допускать, однако порой случаются неувязки.
– Полагаю, Антонио на прошлой неделе никуда не записался, и у него не осталось выбора. Скорее всего, он тоже не в восторге.
– Работа серьезная, – замечает Джованни. – Я удивлен, что ты на такое подписалась.
Я отмахиваюсь от комментария, не желая, чтобы он узнал истинную причину, по которой я пошла на одну из самых трудоемких волонтерских работ.
Остаток вечера пролетает незаметно. С Джованни легко поддерживать разговор, и ведет он себя достаточно непринужденно. Он веселый, хотя и не чрезмерно. Любая из моих знакомых девчонок назвала бы его обворожительным. Я не знаю, притворяется он или нет. Тем не менее я несколько раз за вечер вспоминаю Антонио.
– Пожалуй, пойду, – говорю я, получив сообщение от Миры. – Нужно еще сделать домашнюю работу.
Джованни кивает и встает из-за стола:
– Я провожу тебя до Рим-хауса.
– А тебе по пути?
Мы смеемся, так как живем в одном здании. Как только мы выходим на тропинку, ведущую в сторону Рим-хауса, Джованни берет меня за руку и переплетает наши пальцы.
– Ты не против? – спрашивает он.
– Нет.
Немного странное ощущение: я никогда ни с кем не ходила за ручку, и все же приятно, что кто-то проявляет к тебе интерес на публике.
Непринужденно болтая, мы подходим к Рим-хаусу, и Джованни отпускает мою руку, чтобы придержать для меня дверь.
– Спасибо.
В общей гостиной пусто. Большинство студентов, вероятно, еще на ужине. Мы вместе заходим в лифт. Джованни нажимает кнопку только моего этажа, значит, собирается проводить меня до двери. О господи, неужели он захочет зайти ко мне? Я категорически не готова к такому повороту событий. Когда двери лифта распахиваются, у меня сердце уходит в пятки. Я не знаю, что сейчас произойдет. У меня нет опыта, здесь, в школе, я живу в собственной комнате, а это совсем не то же самое, как если бы парень подбросил меня до родительского дома после свидания. Мы подходим к моей двери, и я с нервной улыбкой говорю:
– Еще раз спасибо за сегодняшний вечер. Было весело.
– Мне тоже, – улыбается Джованни и легко обнимает меня за талию.
Мое дыхание учащается.
– Можно тебя поцеловать, София?
Его голос мягок и нежен.
Интересно, похожа ли я на оленя в свете фар, готового сорваться с места. Я заставляю себя расслабиться, набираю воздуха и киваю.
Он медленно приближает лицо к моему, словно дает время передумать. Нет, я должна забыть Антонио.
Губы Джованни нежно прикасаются к моим, язык скользит по изгибу моих губ. Я раскрываюсь навстречу ему, и когда наши языки встречаются, он издает глубокий горловой стон, притягивает меня ближе, и я прижимаюсь к нему всем телом.
– Что бы сказал мистер Моретти, если бы узнал, что его непорочная дочь целуется взасос с Костой?
Мужской голос из коридора заставляет нас отскочить друг от друга. Я делаю шаг в сторону и вижу за спиной у Джованни самодовольно ухмыляющегося Данте Аккарди. Данте – первый наследник главы юго-западной мафии и временами настоящий придурок. Джованни поворачивается к нему.
– Отвали, Аккарди.