Два месяца в лесах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В период моего лесного одиночества эти птицы сильно надоедали мне. Появились они вскоре после того, как я убил медведя. Парочка их прилетела к моему шалашу и стала осыпать меня бранью с ветвей ближайшего дерева. Я не мог положить перед собой куска мяса, без того, чтобы они не ринулись вниз и не сцапали его. Если бы я не был на стороже, они бы вырывали пищу из моих рук.

Затем прилетело ещё две, ещё и ещё.

И скоро десять птиц напряжённо следили за моими движениями. Сначала я давал им объедки и крошки, остававшиеся от моей еды, но потом перестал это делать, ибо иначе они замучили бы меня до смерти. Я с трудом отделался от них.

Дни быстро проходили. Не опасаясь больше людского нашествия, я вернулся в область Потерянного Пруда. Со времени моего ухода оттуда я жил где попало, в лесу, ночуя под открытым небом или в примитивных шалашах, построенных наскоро. Мои наколенники из кедровой коры давно износились. Днём я скитался совершенно голый. Мне не нужно было в это время никакой обуви, так как кожа на моих ногах стала едва ли не жестче и грубее воловьей.

Вернувшись к моему старому шалашу, я убедился, что запасы пищи в нём крайне скудны. Я принуждён был снова отправиться на добычу.

Я поймал несколько форелей, загнав их из ручья в мой искусственный пруд. Сентябрь подходил к концу, но медведи ещё не успели съесть все ягоды на пожарищах. Ягод ещё было довольно много. Скоро у меня опять был достаточный запас пищи, и мне не грозил голод.

У меня было желание осуществить какое-нибудь поистине великое предприятие до конца своего срока. Таким грандиозным предприятием казалась мне картина в красках, написанная в лесной глуши. Каким образом я осуществил этот замысел, я расскажу в одной из следующих глав.

Новая идея глубоко захватила меня. Я начал изобретать всевозможные способы изготовления красок, кистей и даже бумаги из материалов, которые были в моём распоряжении в лесу.

В своём энтузиазме я совершенно забывал о еде. Образы далёкого мира стали меньше тревожить меня, так как все мои мысли были поглощены новой затеей.

В конце концов я заметил, что перестал следить за собой.

Я вернулся к заботам о борьбе за существование и предоставил событиям идти своим чередом. Изредка я писал послания друзьям или рисовал обугленными палочками на клочках бересты.

По меньшей мере раз в неделю — независимо от того, где я находился — я совершал прогулки к своему «почтовому ящику». Однажды я снёс туда пару туфель, сплетённых из коры кедра. Меня интересовало, что скажут о них люди.

Утром я редко знал, где буду к вечеру. В одну из ночей я оказывался у Большого Спенсера, в другую — на склоне Медвежьей Горы, где у меня был прекрасный шалаш; изредка я возвращался к своему шалашу у Потерянного Пруда.

Вынужденный голодом, я застрелил двух белок из лука.

Я зажарил мясо, и оно показалось мне вкусным и сытным.

Часто мне попадались кролики, но я не делал никакой попытки подстрелить их или поймать в западню. Я не нуждался в них. Но необходимость заставила меня подстрелить нескольких куропаток. Стрела пронизывала птицу насквозь.

В лесу начался листопад. Яркие жёлтые и красные пятна среди листвы нарушали унылую монотонность чёрного и зелёного цвета. Легкий мороз вносил в воздух живительную струю. Кожа моя до того огрубела и свыклась с переменами погоды, что я совсем не чувствовал холода. По ночам я укрывался шкурой медведя.

Однажды, бродя по лесной тропинке, я наткнулся на рог оленя, очевидно сброшенный много лет тому назад. Его форма вызвала в моем мозгу представление о ноже. Я распилил рог вдоль на две равные части посредством острого камня. Затем я взял одну из этих частей, и, тщательно отточив о камни, получил лезвие ножа.

Рукоять я смастерил следующим образом. Отодрав несколько тонких полосок нижнего слоя бересты, я сплёл из них довольно прочную верёвку, которою обвил вокруг одного из концов моего ножа.

Нож из рога оказался на практике вполне пригодной и полезной вещью; он легко резал мясо; позже, когда я принялся за изготовление одежды, мой нож сослужил мне прекрасную службу.

С каждым днём я всё больше сближался с лесом, становясь частью его. Когда мне недоставало чего-нибудь, я попросту шёл и находил то, что мне было нужно.

Я был в это время подлинным первобытным человеком. Из современности, из страны цивилизации я ушёл назад в леса к первобытному существованию.

Глава X. Я убиваю оленя голыми руками

Иной раз мы можем осуществить какую-нибудь вещь прежде, чем задумаем её. В таком роде была моя история с оленем.

На закате я шёл по узкой тропинке неподалёку от небольшого пруда. Неожиданно я услышал какой-то шум в воде, где-то впереди от меня. Я остановился и услышал тот же шум снова. Я пошёл к берегу, пока не достиг старой сосны, корни которой подымались над землёй у самой моей тропинки. Понятно, что животные, шедшие к водопою, должны были избегать этих корней.

Меня окружала густая чаща сосен и кедров. С того места, где я стоял, открывался довольно широкий просвет между деревьями, сквозь который я мог видеть воду. Сначала я заметил только зыбь на поверхности воды, а затем разглядел молодого оленя, который щипал траву на дне пруда.

Когда я впервые увидел его, у меня не возникло ни малейшего намерения поймать его. Это мне даже в голову не пришло.

Я знал, что олень всегда бросается в сторону, противоположную направлению звука, который вызвал в нём тревогу. Ветер дул в это время от него ко мне и мешал ему уловить мой запах. Я поднял кусок корня и швырнул его в воду, перебросив через спину оленя. Животное вскинуло голову, оглянулось по сторонам и ринулось из воды к тропинке, на которой я стоял. Я схватил камень и также швырнул его в воду. Этот новый всплеск воды погнал животное немного в сторону — как раз к корням сосны, за которыми прятался я. Точно рассчитав время и расстояние, я выскочил из своей засады как раз в ту минуту, когда олень поравнялся со мной, и схватил его за передние ноги. Он упал на землю. Тогда я ухватил его за рога, навалился на него и совершенно парализовал все его движения.

Затем одним быстрым поворотом я свернул ему шею. Мне немного совестно за то, что я убил этого оленя таким предательским образом. Но других способов в моём распоряжении не было, а оленья шкура была мне очень необходима.

Так как за это время совсем стемнело, я решил содрать с убитого оленя шкуру на другой день. Я потащил труп немного выше и запрятал в двух шагах от тропинки.