В скором времени стражники и в самом деле набрели на эти следы. У оленьего зимовья они должны были серьёзно призадуматься. Они попались на закинутую мной удочку.
Не доходя до лагеря, я снял свои новые лыжи с широко расходящимися носками и зарыл их в снегу. Там были у меня оставлены мои старые лыжи, в которых я и вернулся в лагерь.
Спустя некоторое время, стражники пришли к моему жилищу и спросили меня, не видел ли я каких-нибудь незнакомцев в этой местности. Я ответил им, что не видел. Я не задал им никаких вопросов и не проявил ни малейшего любопытства по этому поводу. Они ушли от меня сильно озадаченные.
Вскоре я сделал новую вылазку, одев свои новые лыжи задом наперёд. Падал обильный снег.
Решившись во что бы то ни стало отыскать нарушителя законов, стражники не дремали. Они открыли и самые последние мои следы, но пошли по ним в обратную сторону. В конце концов они совсем потеряли следы, ибо их замёл снег. Они решили, что человек на лыжах двигался с быстротою урагана.
Однажды утром один мой знакомый навестил меня и сообщил мне, как обстоят дела.
— Я знаю, — сказал он, — что вы не можете победить искушения и частенько убиваете оленей. Только знайте, что стражники прилагают все усилия, чтобы поймать вас с поличным, а это грозит вам тяжёлым штрафом!
— Хорошо! — ответил я.
Затем он сообщил мне, что старик, который наябедничал на меня, готовится выступить против меня в качестве свидетеля.
Вечером того же дня я отправился навестить старого джентльмена и побеседовать с ним по душе. Он и его жена были дома и немало смутились при виде меня.
— Послушайте, — начал я, — мне известно, что вы собираетесь дать показания против меня.
— Я ничего не могу поделать, — поспешил заявить старик: — они вызывают меня в качестве свидетеля, и я должен идти. Я бы не хотел причинить вам какие-нибудь неприятности, но обязан показать всю правду.
— Что же вы знаете по этому делу?
— Я знаю, что вы убили оленя.
— Но вы знаете также и то, что получили часть оленины и съели её. Это дело грозит мне серьёзными неприятностями. Мне придётся уплатить большой штраф… Разве вы питаете на меня злобу за что-нибудь?
— О, нет! — возразил он. — Но человек обязан идти в суд, когда его зовут и должен показать всю правду.
— Ладно, — согласился я, — но если вы собираетесь показать на суде всю правду, не забудьте упомянуть о том, что приняли от меня половину оленя.
— Хорошо, я не забуду! — сказал старик.
— И если меня приговорят к штрафу, вы должны будете уплатить часть его.
— О, нет! С какой стати? — закричал не на шутку встревоженный старик.
Я спросил его, нет ли у него экземпляра законов об охоте. Он начал шарить вокруг, всё время утверждая, что он не обязан платить ни малейшей доли штрафа.
Когда книга была найдена, я указал ему параграф закона, по которому он оказывался соучастником преступления, несущим долю ответственности.
Тогда старик пошёл на попятный.
Когда стражники явились звать его в суд, он наотрез отказался идти с ними, уверяя, что ровно ничего не знает по этому делу.
Такой неожиданный поворот событий вселил в сердца стражников ещё более настойчивое желание отыскать неоспоримые улики против меня.
Я продолжал надевать свои лыжи задом наперёд, и одураченные стражники, идя по моим следам, всё время двигались в ложном направлении.
Несколько месяцев спустя, когда дело против меня было уже прекращено, те же самые стражники явились в мой лагерь — на этот раз уже по моему приглашению. У меня была с ними удачная охота на лисиц, и мы разговорились по душам. Они сказали мне, что ни на минуту не сомневались в том, что я убивал оленей в запретный сезон. Они рассказали мне обо всех своих неудачах. Их бесплодные попытки изобличить меня отняли у них не один месяц.
Прошло несколько лет. Старший из агентов лесной стражи как-то гостил у меня. Сидя у меня, он неожиданно заметил среди старых сетей и силков мою вторую пару лыж с ремешками на обоих концах. Когда он смотрел на них, мне было ясно, что в его памяти эта пара лыж ассоциируется со странными следами, виденными им на снегу несколько лет назад.
Он о чём-то напряженно думал.
Затем он заговорил об этих лыжах, выразив мысль, что человек, надевший эти лыжи, оставлял бы на снегу такой след, будто он двигался в обратном направлении. Я начал смеяться и признался ему, что сам неоднократно проделывал это.