Два месяца в лесах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вернувшись к своему лагерю, я расшевелил костёр и сел подле него на землю, размышляя обо всём, что произошло. Я думал не столько об убитом олене, сколько о его шкуре. Олень был, правда, невелик, но шкура его вместе с бывшими у меня прежде двумя шкурами — медведя и лани — могла отлично защитить меня от стужи.

На следующий день я содрал шкуру, отрезал порцию мяса и вытянул жилы. Мясо я разделил на три части: одну часть зажарил, другую разложил на солнце вялиться, а третью положил на несколько дней на дно ручья, где оно могло сохраняться в прохладе.

Затем я принялся за изготовление одежды. Начал я со штанов. Сложив кожу вдвое, я обернул её вокруг своих бедер для того, чтобы узнать достаточна ли ширина. Ширина оказалось достаточной, а длины немного не хватило. Но в моём распоряжении была кожа лани, от которой я мог отрезать курок и надставить его снизу.

Скроив штаны, я положил куски кожи на пень и ножом из рога проделал отверстия вдоль краёв. В эти отверстия я продел кожаные ремешки и таким образом соединил края. Покончив со штанами, я приступил к мокасинам. Прежде всего я смочил кожу и поставил на неё ступню, чтобы определить размер. На каждый мокасин я употребил два куска кожи. Края нижнего куска я загнул немного вверх и пришил к верхнему отрезку у себя на ноге. Благодаря этому шов оказался выше земли, что способствовало прочности моих мокасинов. Когда кожа высохла, мокасины оказались как раз впору.

Когда мне случалось одевать медвежью шкуру, я перебрасывал её через плечо и связывал спереди кожаным ремнём.

В приёме, которым я убил оленя, не было ничего чудесного. Многие люди дивились этому эпизоду, а иные, мало знакомые с лесом, даже сомневались в правдивости моей истории.

Скептицизм очень часто основывается на невежестве. Когда человек слышит о какой-нибудь вещи впервые, он может отнестись к ней двояким образом. Если он обладает широким, непредубеждённым умом, он будет рад научиться чему-нибудь новому. Если же он узок и ограничен, то попросту не поверит тому, что слышит.

Охотник, зверолов или просто человек, знающий лес, повёл бы беседу так:

— Ружьё у вас было?

— Нет.

— Вот как? Значит, вам здорово повезло с этим оленем.

Больше он не спросит ни о чём. Он даже не поинтересуется узнать, как вёл себя олень, он сам мог бы ответить на этот вопрос. Не спросит он и про то, трудно ли мне было свернуть оленю шею, и каковы были размеры оленя. Ему известно, что, если бы олень был слишком велик, я бы не рискнул напасть на него подобным образом.

Вскоре после моего возвращения из лесов я имел беседу с одним из вождей индейского племени Пенобскот в Бангоре. Он рассказал мне, что однажды убил огромного самца на оленьих зимовьях тем же способом, что и я. Он упомянул о своем эпизоде без тени энтузиазма, как о совершенно обычной вещи.

Он поймал оленя за рога и, повалив на землю, задушил. Зимой, когда лежит глубокий снег, движения оленя крайне затруднены.

Олени собираются в это время в стада и бродят по бороздам, которые сами же прорывают в снегу. Человек на лыжах может легко догнать любого из них.

Зимой вы можете убить оленя дубиной, или повалить его на землю и сломать ему шейные позвонки подобно тому, как ковбои на западе Америки ломают шею быку. Есть ещё хороший способ убить оленя: повиснуть всей тяжестью на его шее и задушить его.

Олень защищается копытами передних ног гораздо чаще, чем рогами. Зимой у него и совсем нет рогов. В летнюю пору — в брачный период — природа снабжает его великолепными рогами, как необходимым орудием защиты. В это время года его ветвистые рога необыкновенно сильны; олень во всякое время дня и ночи готов на битву и способен дать отпор любому животному. Но зимой, когда он бродит в стаде по снегу, он миролюбив и чужд всякой воинственности, он сбросил свои рога и остался совершенно безоружен.

У меня имеется несколько превосходных фотографий, снятых с оленьих стад на зимовьях.

Для того, чтобы снимать диких животных, надо выбрать тёмную ночь. Вы садитесь в лодку и подвешиваете фонарь к палке на носу лодки. На вёсла должен сесть человек, хорошо знающий дело: грести надо так тихо, чтобы на водной глади совершенно не было зыби. Это великолепно умеют делать лесные проводники. Открыв затвор фотографического аппарата, вы помещаете аппарат на ящике над фонарём. Затем вы направляетесь вниз по течению. Одновременно с вами по берегу движется широкий круг света, бросаемый вашим фонарем.

Безмолвие не нарушается ничем. Разве только бобр, плывущий неподалёку, нырнёт, шумно расплескав воду хвостом. Этот шум не пугает других животных, ибо они знают, кто его производит.

Если только животные на берегу не уловят вашего запаха, вы можете подплыть к ним очень близко.

Первое, что вы увидите, это — два огненных шарика в широком кругу света на берегу. Когда вы приблизитесь к берегу ещё больше, некое смутное очертание вокруг этих огненных шаров примет форму животного. Оно может оказаться оленем, лосем, карибу, медведем или даже журавлём: иначе сказать — любым животным или птицей леса.

Когда вы почувствуете, что достаточно приблизились к животному, воспламените свой магний и делайте снимок. Привлечённое светом фонаря, животное стоит, как очарованное.

Убивать его в таких условиях было бы настоящим предательством. Это предусмотрено и специальным законом, который является одним из действительно справедливых и мудрых законов об охоте.

Лось, а особенно самка лося ведёт себя в таких случаях совершенно иначе. Свет фонаря приводит это животное в ярость. Шерсть на его спине становятся дыбом. Оно стоит и ждёт, пока лодка подплывёт к берегу на расстояние десяти футов, для того чтобы кинуться ей навстречу.

Человек, сидящий на корме, должен быть мастером своего дела. В то время, когда лось уже готов броситься в воду, он должен значительно подтолкнуть лодку вперёд: в ту же минуту человек, находящийся на носу лодки, прячет фонарь.

Как только минует непосредственная опасность, огонь в лодке появляется снова. Лось готовится к новой атаке. Происходит довольно забавный спорт. Но если кормчий плохо знает своё дело, забава может кончиться весьма плачевно.

Упомянув о нападении лося на лодку, я не могу не вспомнить следующего приключения в штате Мэйн много лет тому назад — только не ночью, а днём.

В это время со мной был Эндрью Дуглас, великий охотник на лосей. Мы гребли вверх по реке ранним утром. Когда мы сворачивали по изгибу реки, я услышал шум где-то впереди от нас. Эндрю также услышал его, и мы одновременно перестали грести.

Вскоре до нас снова донёсся тот же очень сильный шум с берега, поросшего ольхой. Мы решили подплыть ближе, чтобы узнать — в чём дело.