— Я бы хотел с тобой обсудить кое-что, — произносит он мрачно, после чего я врастаю босыми ступнями в пол.
— Только не говори, что снимки с нашим поцелуем всё же слили в интернет, — проговариваю я дрожащим голосом, на что Богдан давится глотком кофе.
Что за реакция такая? Или он хотел поговорить совсем не об этом?
Богдан тем временем откашливается и отодвигает чашку в сторонку, затем он вынимает из кармана штанов телефон, снимает его с блокировки.
— Если честно, я еще не заходил сегодня в интернет. Но давай сейчас вместе и проверим…
Господи…
— Давай п-проверим, — напрягаюсь всем телом, и как только он вбивает в поисковую строку свою фамилию, я зажмуриваю глаза со всей силы.
Проходит минута, другая, третья… Богдан молчит.
Осмеливаюсь открыть глаза, и по застывшему выражению лица Богдана я понимаю, что дела наши плохи…
Доигрались…
Он хотел, чтобы о его «фальшивой» семье узнали только Старовойтов и члены избирательной комиссии, но, похоже, о нас с Катей теперь знают все, кто хоть капельку интересуется политикой и главными кандидатами на должность градоначальника…
А это крах… Кто-то может узнать меня или Катю, и тогда… Конец всему… Нам-то с дочерью терять нечего, а вот Богдану… Он потеряет все очки, если вскроется наша ложь.
— Ну что там? Сильно всё плохо? — в нетерпении проговариваю онемевшими губами и на всякий случай сажусь на стул.
— Да вот, сама полюбуйся, — Богдан отмирает и разворачивает к моему лицу экран своего смартфона.
А там, а там…
Глава 19
Наташа
Сколько бы ни перечитывала заголовки статей, где фигурирует фамилия Богдана, ни в одной из них не упоминается никакой поцелуй.
В них вообще нет упоминаний обо мне. Все статьи старые. Такие, какие я их помню. Еще с поездки в троллейбусе.
— Ничего нет, — изумляюсь я, — это же хорошо? Или может быть, еще рановато для таких новостей?
Богдан с торжествующей ухмылкой на лице блокирует телефон и прячет в свой карман. Довольный как слон.
— Ничего не рано. Все важные статьи публикуются в семь утра, чтобы люди за чашкой утреннего кофе, пока собираются на работу, ознакомились со свежими новостями. А раз статьи нет, значит, опасность миновала, можно смело выдохнуть.
И я выдыхаю демонстративно. Это очень хорошая новость.
— Это всё ты, да? Ты повлиял на то, чтобы снимки не опубликовали? — настораживаюсь я, рассчитывая на то, что Богдан не сделал ничего неправомерного.
— Да пустяки, я практически ничего не делал, — таинственно отвечает Богдан и отмахивается, но по лицу вижу, что он мне что-то недоговаривает. И это ой как мне не нравится.
— Охотно верю, — саркастически проговариваю и складываю руки на груди. — Так и о чем ты хотел поговорить со мной?
— О твоем предстоящем… — начав так убедительно, Богдан неожиданно обрывает речь, мнется чего-то. — Я хотел бы… хотел бы поговорить с тобой о выходных. Чем займемся в предстоящие дни? Если у тебя имеются какие-нибудь пожелания, можешь озвучить их.
Хм. Богдан явно хотел поговорить не о выходных.
Ну ладно. Будем считать, что мое чутье меня обмануло.
— Пожелания? Ох, я даже не знаю, — в растерянности закусываю нижнюю губу. — Обычно мы с Катюшей проводим выходные за творческими занятиями. Ей очень нравится мастерить поделки. В прошлую субботу, например, мы с ней лепили из пластилина фигурки животных, а в воскресенье делали мозаику из бисера.