— Да на одну мою знакомую похожа эта девушка, но, видимо, я ошибся, — поясняет отец. — Богдан, а ты ведь нисколько не преувеличивал, она и впрямь очень красивая. Естественная, нежная красота, таких нынче мало осталось, — он ожидаемо приходит в восторг, глядя на экран телефона, а затем тычет указательным пальцем. — А что это за ангелочек рядом с ней? Это и есть тот самый ребенок, кому ты подарки прикупил?
— Ага, — киваю я, раздувая грудь от чрезмерной гордости, взявшейся из ниоткуда. — Малышку зовут Катя.
Отец поднимает на меня округлившиеся глаза. Присматривается долго, после чего его взгляд вновь падает на фотографию. Секунда — и он снова взирает на меня. Только теперь уже с претензией.
— Да что ты мне заливаешь⁈ Она ж вылитая ты в ее возрасте! У нее даже ямочка, как у тебя! — возбужденно проговаривая, отец пальцем обводит мой подбородок, хмурится. — А ну-ка, признавайся, Богдан! Я чего-то не знаю? Ты нашел женщину, которая родила благодаря твоему биоматериалу?
— Если какая-то женщина и успела родить от меня, то это точно не Наташа, — отрезаю я с хладнокровием, а самого внутри обида гложет.
Мне обидно, что Наташу я не встретил раньше. Обидно, что ее дочь не моя…
— Ты прямо уверен? Тест на отцовство уже делал? — сомневается отец, не прекращая глазеть на Катю со снимка.
— Отец, ну ты чего в самом деле? — возмущаюсь я, веду плечом. — Какой, к черту, тест? Ничего подобного я не делал. И не собираюсь!
— Ну и зря. А вдруг Наташа успела воспользоваться твоим донорским биоматериалом? Ну просто не может быть такого явного сходства… Я бы на твоем месте задумался.
А то я не задумывался.
Пять лет назад, будучи убежденным в том, что дети мне не нужны, я сдал свое семя на хранение. На тот случай, если передумаю, когда уже будет поздно.
И где-то через полгода я передумал… На счет хранения.
Я решил утилизировать всё свое «добро», но отец меня переубедил, предложив стать донором. Я подумал, а чем черт не шутит. Полная анонимность подтолкнула меня на такой шаг. Однако ровно через месяц я все-таки избавился от биоматериала, понадеявшись, что никто им не воспользовался за это время. Не мог бы я спокойно жить, зная, что в жилах чьих-то детей течет моя кровь.
А когда увидел Катю впервые, ее глаза, так похожие на мои, ямочку на подбородке, черты лица и подходящий год рождения в ее свидетельстве… Первая мысль, которая меня посетила: «А не была ли она зачата в пробирке? Не моя ли она?»
Ага, размечтался!
— Это исключено, — категорично мотаю головой, глотая разочарование. — Катя родилась в браке от другого мужчины. К ее зачатию я сто процентов никакого отношения не имею.
— Жаль, — уныло произносит отец, вздыхает, а потом, как обычно, начинает причитать: — Вот вырастил двоих оболдуев, а толку нет ни от одного, ни от другого. Небось так не доживем мы с вашей матерью до внуков!
Родители спят и видят, как мы с Мироном создаем семьи с кучей детишек.
И их опасения можно понять. Они боятся, что мы затянем с деторождением (а то и вовсе не придем к вопросу продолжения рода), и им так и не удастся понянчиться с внуками.
Мы сами появились у них из пробирок, в достаточно позднем возрасте, так что родители наши уже далеко немолодые. Отцу скоро семьдесят стукнет. И, конечно, порадовать их хочется. Осчастливить и самому познать счастье семейной жизни.
Да только эти мысли стали возникать у меня всего пару дней назад. Раньше я как-то не задумывался о создании семьи.
Дурак.
— Чего-чего, а внуков вам с мамой ждать осталось недолго. Будут вам и внуки, и внучки, — отвечаю я уверенно, предаваясь мечтам. — Это я могу тебе пообещать!
У отца выступает влага на глаза. Он снимает очки и двумя пальцами пережимает переносицу.
— Отец, ты чего? Плохо тебе? — бросаю пакеты и с тревогой смотрю на него, готовясь звонить в скорую.
Он испускает протяжный вздох, хлопая меня по плечу.
— Хорошо мне, хорошо, сынок. Это же самая хорошая новость, — отец широко улыбается, и я с облегчением выдыхаю. — Уверен, из тебя получится не только добропорядочный мэр, но и образцовый семьянин.
Меня всего передергивает, словно за оголенный провод голыми руками взялся.
— Спасибо, отец. Твоя поддержка дорогого стоит, — бормочу я и натягиваю неестественную улыбку на лицо, мысленно молясь, чтобы родитель ничего не заподозрил.
Пока ничего толком неясно, но насчет поста мэра у меня еще вчера появились некоторые сомнения. А так ли мне это нужно вообще? С чего вдруг я решил, что это дело жизненной необходимости? Просто потому что еще в юношестве я пообещал отцу пойти по его стопам?