А если по прошествии времени у нее останутся на мой счет сомнения, тогда к черту всё! Сниму свою кандидатуру с участия в выборах, да и дело с концом! Плевал я на политическую карьеру!
С этими мыслями я выхожу из магазина детских игрушек, расположенного внутри торгового центра. С четырьмя пакетами в руках иду по направлению к лифтам, чтобы спуститься на подземную парковку.
Ничего не предвещает беды, как вдруг…
— Мирон! — слышу позади себя мужской бас.
Не останавливаюсь. Дальше следую своей дорогой, думая, что мне показалось.
— Мирон, да погодь ты! — снова окликает, догоняет меня и преграждает путь. Засматривается на меня и шарахает себя по бедру. — Богдан? Ты, что ли?
Вот так встреча!
— Да ладно⁈ Значит, не показалось! — в искреннем удивлении восклицаю я, раскинув руки в стороны. — А ты, я смотрю, опять сына родного не признал, — беззлобно поддеваю его.
Я рад встретиться с отцом, несмотря на то, что он перепутал меня с моим братом. Но хорошо хоть сразу осознал свою ошибку.
— Не признал, так и есть. Вас же с Мироном хрен отличишь со спины. Ты только не сердись на отца своего, — он хлопает меня по плечу, бросает беглый взгляд на пакеты, которые я так и держу в руках. — А ты почему один тут шастаешь? Где Валера? Без него я тебя и не признал.
— А у Валеры кое-какие дела нарисовались, — отвечаю, не вдаваясь в подробности, поскольку Валера со вчерашнего дня следит за Старовойтовым, а отцу об этом лучше не знать.
— Неожиданно, — отец хмыкает подозрительно, седыми усами шевелит. — И ты в одиночку отправился за покупками? Что хоть купил? — любопытствует он, заглядывая в один из пакетов. — Детские товары? А тебе на кой они?
Сказать? Не сказать?
— Да девушка у меня одна сейчас проживает, у нее дочка маленькая. Собственно говоря, все эти подарки я купил для нее, — решаю ответить со своей честностью, не привык я лгать отцу.
Вот только я планировал рассказать о Наташе с Катей чуть позднее, когда вся ситуация с выборами устаканится. Но отец своим появлением внес в мои планы коррективы, поэтому приходится менять их на ходу.
Впрочем, так даже лучше. Легче так уж точно.
Не передать словами, как мне хотелось поделиться с отцом своими эмоциями. Они бьются во мне ключом.
Однако эмоции свои я пока что вынужден держать под контролем. В противном случае отец решит, что я спятил.
— Постой, — отец и без того весьма ошарашен этой новостью. — А что хоть за девушка? Я ее знаю? Откуда она, чем дышит?
— Наташа родом из соседнего городка. Женщина очень красивая и воспитанная, но человек она далеко непубличный, так что ты ее точно не знаешь, — отвечаю, полагая, что этого будет достаточно, но не тут-то было.
— И что это за тон такой? — прищуривается отец и хмурит кустистые брови, обводя мое лицо сканирующим взглядом.
— Какой такой тон? — уточняю, стараясь держаться невозмутимо.
— Ты буквально пропел ее имя. Наташа, — передразнивает меня отец. — Что-то я не припомню, когда ты разливался соловьем при упоминании женщин.
— Подловил, — развожу руками и чувствую, как губы непроизвольно расползаются, а за грудиной печь начинает. — Я действительно без ума от Наташи. Уверен, она вам с мамой тоже очень понравилась бы.
Я ставлю пакеты на пол и достаю телефон из внутреннего кармана пиджака. Открываю галерею и с дуру показываю отцу одну из фотографий, сделанную тем фотографом. Старовойтова я со снимка вырезал, оставив только Наташу с Катей.
Отец надевает очки, присматривается внимательно и долго, и с каждой последующей секундой его брови ползут всё выше.
— Как-как говоришь, ее зовут?
— Наталья Митрошина, — протягиваю я певуче.
— Митрошина… Значит, показалось, — бурчит он, вернув задумчивый взгляд на снимок.
— Что показалось? — напрягаюсь я, подумав, что отец ее всё же знает.