В этом он идеален, черт возьми. Да и в принципе с моей дочерью он ведет себя как образцово-показательный отец.
— Мам, мам, а можно мне спуститься к озеру? Ну можно? — начинает канючить Катя.
— Можно, только будь у меня на виду и в воду с ногами не лезь, — наказываю я нарочито строго и отрываю кисть винограда.
Катюша аккуратно спускается к берегу, бултыхает рукой в воде, хохочет чего-то. А я не могу нарадоваться ни красочными видами на закат, ни Катиной беззаботностью, ни сладостью винограда, скатывающемуся по моему горлу.
— Я выбрал это место исключительно по той причине, что тут никого нет, кроме нас, — внезапно Богдан возвращается к началу нашего диалога, и я едва не давлюсь виноградинкой.
Откладываю ягоды от греха подальше, складываю руки на коленях.
— Но вы же хотели…
— Ты, — мягко перебивает меня Богдан. — Наташ, давай уже на ты перейдем. Попробуй, в этом нет ничего сложного.
Я перевожу дыхание и выдавливаю из себя короткое:
— Ты-ы-ы… — взяв паузу, прислушиваюсь к своим ощущениям, и прихожу к выводу, что это и впрямь проще простого, зря только волновалась. — Ты же хотел позвать нас в людное место, а это далеко не оно.
— Хотел, — жмет плечами, — и перехотел. Я просто передумал везти вас в парк. В черте города нам бы не дали нормально отдохнуть, а здесь же, — издав удовлетворенный вздох, Богдан заваливается на спину и заводит руки за голову, — здесь отдыхать — чистый кайф. Особенно в такой приятной компании.
Я ловлю на себе его проникновенный обезоруживающий взгляд. Не выдерживаю и пары секунд, отвожу глаза в сторону, решая сфокусироваться на дочери, бегающей вдоль берега за стрекозой.
А про себя думаю: «Все-таки Богдан не такой эгоистичный, каким порой кажется».
— И как часто ты тут отдыхаешь? — заполняю я возникшую паузу.
— Если честно, то впервые, — удивляет меня Богдан, ему даже самому неловко было в этом сознаваться.
— Но почему? Тут же рукой подать. Три минуты, и ты на месте. Отдыхай, хоть заотдыхайся!
— Так-то оно и есть, но как-то всё времени не находил. У меня довольно плотный график, и в него не вписывается такой вид отдыха.
Да уж…
В работе на износ он напоминает мне мою бабушку. Та тоже вечно жертвовала своими выходными и временем, проведенным с семьей. Да так, что в какой-то момент ее муж не вытерпел и ушел от нее.
И теперь я понимаю, почему Богдан к своим годам так и не обзавелся семьей. Он просто не готов жертвовать ни карьерой, ни семьей.
— Но сейчас же ты нашел свободное время.
— Нашел. Правда, мне пришлось отложить многие свои дела в долгий ящик, — отвечает, доказывая, что он все-таки готов приносить в жертву свою карьеру, но ради чего? Неужели ради нашего пикника?
Да ну нет. Не может этого быть.
— В долгий? Ты что же, взял отпуск в самый разгар выборов? — издаю я неуместный смешок.
— Можно и так сказать. Надо же когда-то менять свою жизнь. И плевать, что время не самое подходящее. Чувства же не выбирают момент, когда им возникнуть. Они просто появляются у людей и нарушают собой все их планы.
Пульс несется вскачь и нещадно долбит в ушах. Язык немеет, как и всё тело. Богдану удалось вывести меня из равновесия своей последней фразой, из которой следует, что он… влюблен?
Вчера он признавался мне в симпатии, а сегодня уже влюблен?
Или я чего-то не так понимаю? Да хоть бы уж. Иначе я этого не вынесу. Сбегу, как пить дать.
— Ох-х-х… Очень надеюсь, что твои чувства не внесут смуту в предстоящие выборы. Это же дело всей твоей жизни, — говорю я прерывистым шепотом, рассчитывая, что подобрала правильные слова, другие мне на ум просто не пришли.
Богдан долго смотрит на меня, не сводя глаз, и беззлобно усмехается. Он словно увидел перед собой глупышку, которая не в состоянии понять его намеков.