Да всё я понимаю, но лучше б не понимала ни черта…
— А я вот наоборот, надеюсь, что эти самые чувства смогут доказать мне, что дело всей моей жизни находится далеко за пределами мэрии… Где-то здесь, в радиусе пары сотен метров.
Сказав это, Богдан снова погружает свою руку в корзинку, из которой достает маленькую коробочку черного цвета. Пару секунд он задумчиво вертит ее в своей руке, а затем протягивает мне в раскрытой ладони.
— Что это? — в испуге округляю глаза, не решаясь взять коробочку в руки.
— По легенде ты пока еще моя гражданская супруга. По крайней мере, на следующие двадцать девять дней. И хоть я и не собираюсь выводить тебя в свет без твоего позволения, но о мелочах должен позаботиться на случай непредвиденных ситуаций… На мелочах же строится совершенство, а твое обручальное кольцо… — кивает он на мою правую руку и морщится. — Оно далеко от совершенства и совсем не подходит тебе. Будь ты моей женой, я бы подарил тебе помолвочное кольцо, похожее на это, — Богдан открывает коробочку, и мое сердце заходится в груди пулеметной очередью.
Головой-то я понимаю, что это лишь формальность, необходимая для поддержания нашей легенды. Но сознание всё равно бьет тревогу.
Я ведь еще не разведена… Какое мне помолвочное кольцо?
С горечью также осознаю, что я до сих пор ношу обручальное кольцо, купленное Стёпкой на последние деньги.
Я совсем забыла о нем… А Богдана оно нервирует, судя по тому, как брезгливо он взирает на него, словно силой мысли желает расплавить его и сделать из него гвоздь, который он вобьет в крышку гроба моего брака.
— Давай-ка мы это исправим, — Богдан с особой нежностью подхватывает мою руку и снимает старое кольцо с безымянного пальца.
Стоит ему выбросить бесполезную побрякушку в тот же овраг к мандаринам и надеть на палец новое… такое невероятно красивое кольцо… как его выражение лица смягчается. Он торжествует, словно выиграл джек-пот… или смог добиться руки и сердца неприступной красавицы.
— Ну вот, совсем другое дело. Теперь мы официально неофициальные муж и жена, — находит он время для шуток.
Мне же совсем не до них. Я в замешательстве. Не знаю, что и сказать.
Решив оставить слова на потом, присматриваюсь к платиновому обручу, который гармонично смотрится на моей руке, и замечаю выгравированные на ободке буквы: «Б» и «Н».
«Богдан Никольский», — мгновенно проскальзывает в мыслях.
Таким вот образом он пометил свою «территорию». Поставил клеймо и надел на мой палец, можно сказать, насильно. Я ведь даже согласия своего не давала.
— Муж и жена носят парные кольца. Тогда где твое кольцо?
— Дома в сейфе.
— Чего? — моргаю в недоумении, я ведь совсем другого ответа ждала. — Неужели ты и себе купил обручальное кольцо?
— А ты думала… Я, вообще-то, привык подходить к делам со всей серьезностью.
Он меня настолько обескуражил, что я на какую-то минуту теряю из виду Катюшу.
Не увидев ее на берегу озера, я суматошно вскакиваю на ноги, а мое сердце напротив, с грохотом валится куда-то вниз.
— Катя… Она же только что была у воды… Боже, где Катя? — выкрикиваю я надрывно, сканируя подернутым слезами взглядом пустующий берег и гладкую поверхность озера.
Не успеваю глазом моргнуть, а Богдан бросает всё и уже пулей несется к озеру, едва ли не кубарем скатываясь по обрыву.
Глава 18
За пару секунд я успеваю надумать себе всякое. Страшные мысли лезут в голову, вплоть до нечто непоправимого.
А вдруг Катя зашла в воду и утонула? Боже, я же этого не вынесу…
Находясь на грани истерики, я трясущимися руками нахожу свой телефон и уже намереваюсь звонить в службу спасения. Пальцы не слушаются, перед глазами становится мутно. Паника овладевает каждой клеточкой моего сознания. Как вдруг я замечаю сначала макушку Богдана, затем его самого, поднимающегося по склону, а следом паника отступает и прежде стесненное дыхание приходит в норму, ведь я вижу свою дочь. Живую, невредимую и абсолютно сухую. Разве что немного вымазанную в песке.
Богдан бережно несет ее на своих руках и говорит ей поучительным тоном:
— Ты нас очень напугала, Катя. Не делай так больше.