Ольфария замерла, не в силах пошевелиться от первобытного ужаса. Элиас отступил к стене, его программы не были рассчитаны на прямое столкновение с демонами. Но Крид даже не поднял головы, продолжая работать над последним узлом проклятия.
— ТЫ, СМЕРТНЫЙ ЧЕРВЬ, — демон шагнул к операционному столу, и его копыта оставляли дымящиеся следы на полу. — ВЕРНИ МНЕ МОЮ СОБСТВЕННОСТЬ, ИЛИ Я СОТРУ ТЕБЯ В ПРАХ!
— Ольфария, — спокойно сказал Крид, не обращая внимания на рёв демона. — Заканчивай. Последний узел почти готов.
Она заставила себя сосредоточиться, игнорируя пылающую фигуру рядом. Целительная магия выжгла остатки проклятия, и узел рассыпался в прах.
— НЕЕЕЕЕТ! — взревел демон, поднимая когтистые лапы. — МОИ ТРЁХСОТЛЕТНИЕ ТРУДЫ!
Он бросился на Крида, но тот наконец оторвался от пациентки и обернулся. В глазах мага не было ни страха, ни удивления — только холодное раздражение человека, которого отвлекли от важной работы.
Крид поднял правую руку, и воздух вокруг неё засиял нестерпимо ярким светом. Это была не обычная магия — в сиянии чувствовались отголоски чего-то высшего, божественного, абсолютно чистого.
— Исчезни, — тихо сказал он.
Протуберанец света вырвался из его ладони и пронзил демона насквозь. Тот даже не успел закричать — его тело просто растворилось, как дым на ветру. От могущественного демона плодородия не осталось ничего, кроме запаха серы и небольшой кучки пепла на полу.
— Элиас, проветри операционную, — распорядился Крид, снова склоняясь над девочкой. — И вызови уборщиков. На полу беспорядок.
Ольфария смотрела на него во все глаза. Крид только что уничтожил демона — существо, которого боялись архимаги, — одним движением руки. И ведёт себя так, словно раздавил назойливую муху.
— Как вы... — начала она.
— Демон был привязан к проклятию, — объяснил Крид, накладывая последние швы. — Когда мы разрушили магические узлы, он потерял большую часть силы. В таком ослабленном состоянии его несложно изгнать. — Он взглянул на неё. — Тем более что у меня есть определённый опыт в обращении с нечистью.
Он произнёс это так буднично, что Ольфария поняла — за полторы тысячи лет жизни Крид повидал вещи, о которых она даже не подозревала.
На операционных столах дети дышали ровно и спокойно. Их кожа приобрела нормальный цвет, лица расслабились. Впервые за семь лет Люциан и Селестина спали без боли.