Автоматон активировал специальные артефакты, и воздух наполнился серебристой сеткой, удерживающей демоническую энергию. Крид воспользовался моментом и рассёк узел ритуальным ножом.
Проклятие завыло — буквально завыло голосом, полным ярости и боли. Температура в операционной упала на несколько градусов.
— Оно пытается перейти на девочку, — заметила Ольфария, видя, как красные нити тянутся ко второму столу.
— Не позволим. — Крид начал читать заклинание на древнем языке, его голос звучал как удары колокола.
Они работали синхронно — Крид вырезал узлы проклятия, Ольфария восстанавливала повреждённые ткани, Элиас поддерживал жизненные функции детей. Постепенно красные нити слабели, теряя связь с телами маленьких пациентов.
— Переходим к Селестине, — сказал Крид, завершив работу с мальчиком.
У девочки проклятие было более коварным. Оно не концентрировалось в узлах, а пронизывало всю нервную систему тонкой паутиной. Каждая нить была связана с определённым участком мозга, отвечающим за контроль над телом.
— Здесь нужна ювелирная точность, — предупредил Крид. — Одно неверное движение, и девочка может потерять способность к человеческому облику навсегда.
Ольфария работала с предельной осторожностью. Ледяной магией она замораживала отдельные нити, давая Криду возможность их отсечь. Целительной силой восстанавливала нейронные связи, следя за тем, чтобы не повредить детские воспоминания.
Часы текли незаметно. Проклятие сопротивлялось каждому их движению, пытаясь укрыться в самых глубоких уголках детских душ. Но постепенно они вычищали демоническую заразу, освобождая маленькие тела от векового проклятия.
— Последний узел, — сказал Крид, указывая на крошечный сгусток тьмы в основании черепа девочки. — Он связан с центром личности. Будь предельно осторожна.
Ольфария сосредоточилась, направляя тончайший луч целительной магии к проклятию. Нужно было буквально выжечь демоническую энергию, не повредив при этом то, что делало Селестину самой собой.
Узел начал сжиматься, теряя силу. Ещё немного...
Внезапно операционная наполнилась удушающим жаром. Воздух задрожал, и из ниоткуда материализовалась огромная фигура. Демон плодородия предстал перед ними во всей своей ужасающей красе — три метра роста, кожа цвета расплавленной лавы, рога как у быка, глаза — два пылающих угля.
— КТО ПОСМЕЛ РАЗРУШИТЬ МОЁ ТВОРЕНИЕ?! — прорычал он голосом, от которого задрожали стены.