Отдельный, не связанный с предыдущим, вопрос — язык Бога, да простится мне наглость задавать его. Существует ли Его собственный язык (и не является ли это безнадежным антропоморфизмом)? Является ли некий гипотетический «язык Бога» прообразом человеческих (с учетом истории про вавилонскую башню)? Или Он говорит с людьми, «выучивая» наши языки? Или, судя по тому, как строится наш диалог с Ним в рамках авраамических религий, это происходит на более глубоком уровне и облекается в человеческие слова в человеческих головах, как это чаще всего происходит у библейских пророков-писателей?
Мы можем представить себе гипотетическое событие, когда Всемогущий дарует конкретным людям язык как инстинкт74, и это — язык Его Самого. Дальше в нашей истории должно происходить развитие этого дара и, что не менее важно, адаптация анатомии и психики для того, чтобы им пользоваться. Мне эта картина не представляется убедительной, но многим она кажется вполне правдоподобной.
А можно представить себе нечто более хитроумное: событие, когда язык развивается все же более или менее естественным путем, и его носители очень постепенно становятся способны услышать Бога, сформулировать Его откровение на своем языке и жить с этим. А сам Бог принимает такой способ диалога (на человеческих языках) по Своему великому смирению. Иными словами, является ли язык 1) даром Божьим, поднимающим человека на новый уровень эволюции, или 2) ограничением, которому Бог подчиняется ради возможности диалога с людьми? Думаю, читатель уже догадался, что у меня нет ответа на этот вопрос, да и может ли он быть у кого-нибудь, кроме Иисуса из Назарета? Рискну лишь высказать безрассудное предположение, что второй вариант более вероятен.
д. Происхождение и востребованность языка
Сравнивая звуковую коммуникацию у нас и у других приматов, нет оснований предполагать, что наши общие предки не обладали этой способностью. Обладали, конечно. Но в ряду видов, ведущем от накалипитека к человеку, звуковая коммуникация развивалась, причем вместе с особенностями структуры мозга и анатомией органов слуха, дыхания и т. д. Какие преимущества это давало с точки зрения естественного отбора, что было той эволюционной проблемой, для решения которой язык был необходим?
Многочисленные гипотезы о происхождении языка можно классифицировать по-разному, однако, поскольку подробный обзор всего многообразия гипотез явно не входит в нашу задачу, мы с известной условностью можем разделить их на три группы.
е. Технологические гипотезы
Первую группу гипотез можно назвать «технологической». Язык существенно увеличивает возможности технологического развития, в первую очередь, за счет обмена знаниями и опытом. Это касается, к примеру, изготовления орудий — то, что для обучения более сложным технологиям требуется языковая коммуникация, довольно очевидно. Точно так же очевидно, что некоторые охотничьи технологии, жизненно важные для питания существ с большим мозгом, также требуют эффективной языковой коммуникации хоть в каком-то виде. Кроме того, язык может существенно улучшить и собирательство. Одно дело, когда члены племени отправляются собирать плоды или коренья, руководствуясь только своими знаниями и опытом, — и совсем другое дело, если они могут рассказать друг другу, где следует искать нужные ресурсы в достаточном количестве.
Заметим вдобавок, что все перечисленное (и многое другое) связано не только с координацией действий, но и с накоплением и передачей знаний, с формированием культуры. Ведь культура — это далеко не только живопись и опера… Кстати, некоторые авторы полагают, что пение могло быть той исходной формой звуковой коммуникации, из которой развивался язык. Впрочем, специалисты к этой идее все же относятся скептически.
Более эффективная добыча пищи, как и накопление знаний и развитие культуры, в самом деле могут вести к репродуктивному успеху. Учтем еще, что такой путь эволюционного развития должен подстегивать и развитие мозга для того, чтобы лучше понимать коммуникативное намерение говорящего. Для развития языка это не менее важно, чем развитие возможности передачи информации. Следовательно, прогрессивное развитие языка в гипотезах этого типа подразумевает также и коэволюцию когнитивных возможностей мозга.
ж. Социальные гипотезы
Вторую группу гипотез можно назвать «социальной»; в последние десятилетия она стала едва ли не более популярной, чем «технологические» гипотезы. Суть социальных гипотез заключается в предположении, что язык был востребован как средство общения для того, чтобы люди могли делиться друг с другом социально значимой информацией о том, какие места в социальной структуре группы занимают сородичи, в каких альянсах друг с другом они находятся, кто из них заслуживает социального доверия и так далее. В этот же круг социальных взаимодействий входят отношения родителей с детьми и довольно разнообразные гендерные взаимодействия.
Репродуктивные преимущества языка как средства социального взаимодействия, быть может, не так очевидны, как в технологических гипотезах, но все же достаточно велики. В первую очередь следует вспомнить о том, что жесткая иерархическая система подчинения лидеру (теперь этот обезьяний тип социальной структуры называют «вертикаль власти») — источник постоянного стресса. А стресс, в свою очередь, сильно снижает жизнеспособность как взрослых особей, так и их детей (напомню, что мы говорим о древних людях, поэтому не стоит называть детей детенышами). Груминг (и секс, и еще некоторые взаимодействия), который человекообразные применяют для уменьшения стресса от «вертикали власти», — эффективное средство, но в сложно организованной стае требует громадного времени. В стаях шимпанзе или бонобо на это может уходить по многу часов в день, а эти часы приходится отрывать от сна и кормежки. Язык же может быть использован как альтернативное средство социализации, уменьшающее стресс не хуже груминга, но не требующее такого времени.
В результате язык дает возможность формирования альянсов, уравновешивающих стрессирующее воздействие лидеров с их «вертикалями». Кроме того, мы уже говорили о том, какую важную роль в эволюции человеческого поведения играет репутация и избегание (а также наказание) обманщиков. Склонность к альтруистическому поведению, развитая у нашего вида и, вероятно, у всего рода Homo, невозможна без таких этических феноменов. Наличие языка, согласно социальным гипотезам, делает человеческие группы в целом намного более жизнеспособными, а их совместную деятельность — гораздо более эффективной. Социальные гипотезы в не меньшей степени, чем технологические, подразумевают параллельное развитие способности выражать коммуникативные намерения и понимать их.
з. FoxP2 etc или генетические гипотезы
На рубеже 20—21 вв. появились достаточно обоснованные (в отличие от более ранних аналогов) гипотезы о мутации, которая могла стать причиной возникновения речи. В первую очередь это связано с геном FoxP2 — регуляторным геном, отвечающим за экспрессию целого ряда других генов и влияющим на развитие и функционирование мозга. В некоторых научно-популярных текстах этот ген еще называют грамматическим: нарушения в FoxP2 приводят к серьезным речевым нарушениям.
В ходе исследований, естественно, выяснилось, что FoxP2 — не единственный ген такого рода; была выявлена целая группа (около полусотни) генов, получивших название HAR (human accelerated regions, зоны ускоренного развития у человека) и так или иначе связанных с различными аспектами деятельности мозга и речевого аппарата. Некоторые из этих генов по-разному работают у взрослых и у развивающегося плода и влияют на формирование мозга. «Ускоренное развитие» в данном случае означает, что эти гены в течение длительного времени оставались весьма консервативными, почти не меняясь у всех позвоночных, но у предков человека в последние несколько миллионов лет темпы мутирования в них были значительно (в десятки раз) выше темпов мутирования в других отделах генома.
Иными словами, в человеческом геноме существует целая группа генов, которые примерно 3—1 млн л. н., т. е. у австралопитеков и ранних Homo начали довольно активно мутировать. Многие, если не все эти гены так или иначе связаны с речью. Но что же значит «вдруг начали мутировать»? Ведь гены не могут сговориться, они же гены… Так же трудно себе представить, что из созвездия Альдебаран прилетел супернаправленный пучок α-частиц и принялся очень избирательно бомбардировать именно те участки ДНК, которым предстояло стать HAR-генами, причем именно у ранних людей, а не у предков шимпанзе, к примеру. Ну, то есть представить это можно, а поверить в это, мягко говоря, трудно.
Более рациональное объяснение, вернее, часть объяснения — срабатывание уже упомянутого эффекта Болдуина, при котором больше потомства будут оставлять те особи и группы, у которых лучше формируется наследственная предрасположенность к некоторым поведенческим модификациям, в данном случае к речи. Но этого недостаточно для того, чтобы объяснить именно усиленное мутирование данных генов. Возможно, следует добавить эффект бутылочного горлышка для той группы, в которой процесс мутирования HAR-генов начался. Возможно также, что давление отбора на гены этой группы стало ниже — но почему вдруг? А возможно также, что в конкурентных условиях бессловесные (не обладающие речью) человеческое группы оказались недостаточно жизнеспособны, и любые, кто обладал хоть какими-то изменениями в этой группе генов, получали репродуктивное преимущество.
Обратите внимание: я вполне осознанно не хочу выдвигать предположение о целенаправленном вмешательстве Создателя, хотя оно сюда прямо просится. Дело в том, что ускоренное мутирование генов группы HAR началось довольно давно. Даже с учетом того, что это большой комплекс генов, которые не обязаны мутировать все одновременно, значительные изменения в структуре мозга и его обмене веществ и энергии под влиянием новых, отличающихся от других приматов генов, должны были начаться тоже довольно давно. А когнитивный взрыв, судя по археологическим данным, произошел все же много позже — не 5, не 2, а не ранее 1 млн л. н.; может быть, и значительно позже, ближе к середине последнего миллиона лет. Почему? Впрочем, возможно, для того, чтобы все эти гены, полезные и по отдельности, дали нужный результат, потребовался еще кумулятивный эффект.
и. Три в одном
Технологические, социальные и генетические гипотезы происхождения языка, вообще говоря, никак не противоречат друг другу. В определенный момент — к примеру, около миллиона лет назад — саванновые экосистемы оказались насыщены крупными стайными всеядными (которые могли получать много белка как хищники или падальщики), и емкость этой экологической ниши стала близка к исчерпанию. Для того чтобы победить в конкурентной борьбе, требовалось нечто, хоть немного повышающее жизнеспособность и репродуктивный успех организмов в конкретной группе. Эти существа были достаточно «общительны», то есть активно использовали звуковую коммуникацию. В одной из групп этих существ случайно, по необъяснимым причинам, благодаря эффекту Болдуина или как-то еще начали быстро и интенсивно мутировать гены, чья работа связана со структурой мозга, межнейронными связями, способностью формировать логические цепочки, памятью и т. п. Это привело к появлению языка, который, в свою очередь, давал членам этой группы заметные преимущества как технологического, так и социального свойства. В результате именно потомки такой группы (малочисленной, чтобы сработал эффект бутылочного горлышка) вытеснили из занимаемой экологической ниши всех конкурентов — прощай, Люси…
Этот процесс развития языка и мозга был подкреплен заметной эволюцией анатомических приспособлений для членораздельной речи (контроль дыхания, низкая гортань, мимическая мускулатура и проч.). Со временем в результате накопления знаний и развития языка все это могло привести к [очередному] когнитивному взрыву где-то в среднем или даже верхнем палеолите.
к. Анатомия
При всем обилии аналогов и «примитивных» предшественников человеческой коммуникации членораздельная речь требует специального речевого аппарата, который должен был развиваться одновременно и параллельно с речью. В ее отсутствие многие особенности этого аппарата бесполезны, а то и вовсе вредны и опасны. Чтобы не пытаться выстроить легко подвергаемую критике логическую последовательность анатомических признаков, попробуем их просто кратко перечислить.
Первое, что приходит в голову, — низко расположенная гортань. Эта анатомическая особенность характерна только для человека, она необходима для управления голосом, и без нее членораздельная речь невозможна, только вопли. У обезьян (и человеческих младенцев) гортань расположена довольно высоко, что позволяет есть и дышать одновременно — но не дает таких широких возможностей управления голосом. У человека гортань расположена заметно ниже, так что мы управляем голосом несравненно лучше. Но это приводит к огромной опасности попадания пищи (или жидкости) в дыхательные пути; между прочим, до недавних пор это было одной из самых распространенных причин гибели людей. С точки зрения адаптации, это огромный недостаток; едва он наметился у наших предков, он должен был быть быстро устранен естественным отбором. Раз этого не произошло, низкорасположенная гортань (точнее говоря — хорошо управляемый голос) должна была давать такие заметные преимущества для выживания, чтобы они перевесили опасность.
Для артикуляции необходима достаточно легкая и подвижная нижняя челюсть и целый ансамбль мышц — языка, губ, гортани, мимических. Этими небольшими мышцами нужно прицельно управлять при помощи моторных отделов коры головного мозга. Эти мышцы нужно прикреплять к костям. Для речи жизненно важен контроль дыхания — попробуйте-ка произнести монолог после изнурительной пробежки: вы либо задохнетесь, либо будете говорить односложными словами. Для этого нужно управлять диафрагмой и межреберными мышцами, а для этого нужно, чтобы через затылочное отверстие и позвоночник к этим мышцам проходили мощные пучки нервов.
Но членораздельно произнести слова далеко не достаточно. Нужно, чтобы речь была услышана и слушатель мог различить ее отдельные компоненты — иначе он услышит просто песенку… Человеческий слуховой аппарат приспособлен к тому, чтобы слушать и слышать беседу на небольшом расстоянии, а в мозге есть обширные зоны, анализирующие эту информацию…
Одним словом, речевой аппарат человека приспособлен для членораздельной речи — и при этом он отличается от аналогичных органов приматов не так сильно. Будь у нас достаточно окаменелостей (многое в речевом аппарате, увы, вообще не окаменевает) — мы могли бы выстроить их в два расходящихся непрерывных ряда от накалипитека75 до шимпанзе и от накалипитека до нас. Довольно понятно, что все эти анатомические приспособления развивались параллельно с самой речью за счет тех преимуществ, которые она давала.
Глава 12
Три богатыря
[74] Название замечательной книги Стивена Пинкера.
[75] Условно говоря…