Иван Калита. Становление Московского княжества: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К востоку от тогдашнего Кремля лежал посад, спускавшийся с Боровицкого холма, где в ту пору уже очертились контуры улицы с ее городскими дворами. Эта улица тянулась лентой к востоку примерно на две трети территории позднейшего Китай-города. К северу же дворы, видимо, немного не доходили до места, где теперь расположен Успенский собор. Полагают, что поселение времен Юрия Долгорукого охватывало территорию приблизительно в шесть раз большую, чем Кремль, т. е. примерно 6 га.

Также выяснилось, что укрепления строились не на пустом, а на достаточно обжитом месте — под основанием вала были найдены остатки деревянной конюшни, а сам вал был насыпан на культурный слой более раннего времени. Это обстоятельство заставило некоторых историков предположить, что уже до возведения первого известного нам кремля здесь существовало какое-то укрепление, лишь заново перестроенное или расширенное Юрием Долгоруким. Но согласиться с этим вряд ли возможно. С определенной долей уверенности можно полагать, что к середине XII в. тут располагалась довольно большая усадьба, где должны были достаточно долгое время стоять княжеские дружины, а «обедъ силенъ», устроенный Юрием Долгоруким своему гостю, был невозможен без наличия многочисленных хозяйственных служб. Когда возникла здесь усадьба — сказать затруднительно. Но к моменту первого летописного упоминания она, несомненно, насчитывала несколько десятилетий. Об этом свидетельствует находка в пределах древнейшего московского детинца киевской свинцовой вислой печати конца XI в., которую академик В. Л. Янин (1929–2020) определил временем княжения Святополка Изяславича (1093–1096 гг.)[14].

Рис. 7. Янин В. Л.

Была ли данная усадьба владением непосредственно самого князя или же кого-то из его бояр? Дать ответ на этот вопрос позволяет одно наблюдение. В Северо-Восточной Руси известно немало городов, названных именами князей (Ярославль, Дмитров, Владимир, Юрьев и т. д.). Между тем название, под которым в летописи впервые фиксируется будущая российская столица, совпадает с именем реки, на которой она находилась, а не произошло от какого-либо княжеского имени. Отсюда можно достаточно уверенно говорить о том, что здешнее поселение не было основано кем-либо из князей, а изначально являлось частным владением.

Филологам прекрасно известно еще одно наблюдение: многие поселения названы в честь своих основателей или первопоселенцев. К примеру, в Подмосковье их насчитывается около две трети от общего количества. О принадлежности усадьбы боярину Кучке свидетельствует тот факт, что память о нем сохранялась долгое время: еще во второй половине XII в. Москва имела и второе название — Кучково. Описывая возвращение после убийства Андрея Боголюбского младших сыновей Юрия Долгорукого — Михалка и Всеволода (Большое Гнездо), летописец записал: «Поиде Михалко и Всеволодъ, братъ его и-Щернигова. Святославъ же престави (к ним. — Авт.) сына своего, Володимера, съ полкомъ, месяца мая въ 21 день, въ празникъ Костянтина и Олены. Вышедшю же Михалкови, оуя и болезнь велика на Свине, и възложивше на носилице несяхуть, токмо ле жива, идоша с нимь до Кучкова, рекше до Москвы, и ту стретоша и вълодимерьци съ Андреевичемъ Юрьемъ; одини бо володимерци бяху ему добри»[15]. Интересно отметить, что это же название — Кучково — встречается и в одной из новгородских берестяных грамот (№ 723), найденной во время археологических раскопок в Новгороде в 1990 г. и относящейся к второй половине того же XII столетия[16]. Таким образом, «села красные» боярина Кучки — это историческая реальность.

Об этом же свидетельствует то, что даже в XIV в. район между нынешними Лубянской площадью и Сретенскими воротами был известен как Кучково поле, использовавшееся для выпаса скота горожан, а также для судебных поединков. Также оно стало местом первой публичной казни в Москве, когда в 1379 г. здесь был казнен сын московского тысяцкого Иван Васильевич Вельяминов[17].

Рис. 8. Прорись новгородской берестяной грамоты № 723 с упоминанием Кучкова

Как видим, поселение на месте современной Москвы существовало, по крайней мере, за несколько десятилетий до ее первого летописного упоминания, а первым известным владельцем здешних мест являлся Степан Кучка. В этой связи встает вопрос: не пора ли заменить памятник князю на монумент боярину? Думается, что нет. Дело в том, что даже в XV в., когда Москва разрослась, москвичи именовали «городом» именно Кремль, под защиту стен которого они уходили от нередких вражеских нападений. А поскольку именно Юрий Долгорукий приказал строить московскую крепость, только он, по всем критериям, считается основателем города.

Тот факт, что Москва в XII в. именовалась Кучковым, заставляет задать вопрос: почему Москва называется именно так, а не иначе?

Пожалуй, первым по этому поводу в конце XVII в. высказался белорус по происхождению, дьякон Холопьего монастыря Тимофей Каменевич-Рвовский. По его мнению, город основал Мосох, внук библейского Ноя. У него была жена Ква, сын Я и дочь Вза. От этих четырех имен возникли названия Москвы-реки и Яузы. Один из первых академиков Петербургской академии наук Готлиб Байер (1694–1738) полагал, что город так назван от мужского монастыря.

Рис. 9. Байер Готлиб

Но уже в XVIII в. исследователи выяснили, что Москва получила свое название от имени реки, на которой она стоит. При этом они обратили внимание на любопытную закономерность: в названиях многих русских рек последние слоги повторяются и образуют своего рода ряды, в которых общими являются окончания: «-га» — Волга, Пинега, Онега; «-ма» — Вязьма, Клязьма, Кострома; «-ра» — Печора, Ижора и т. д. При этом для каждого региона характерен свой набор подобных окончаний.

Имена многих рек, особенно крупных, зачастую были даны первыми людьми, жившими на их берегах, и уходят корнями в далекую древность, от которой не сохранилось никаких письменных свидетельств. Выяснив, почему река называется так или иначе, мы получаем возможность заглянуть в глубокую древность. Сравнительно рано ученые выяснили, что в окрестностях Москвы четко выделяются два хронологических пласта названий рек. Первый из них составляют славянские имена рек: Неглинная, Пресня, Песочна и т. п. Однако большинство рек получили свои названия от более раннего населения. Таковы: Клязьма, Яуза, Пахра.

Была подмечена интересная особенность: дославянские названия в основном характерны для крупных и средних рек, тогда как славянские имена относятся в первую очередь к средним и, особенно, малым рекам. Это вполне укладывалось в хорошо известную филологам схему о том, что наиболее устойчивыми, а значит, и более древними являются названия самых крупных рек.

Рис. 10. Шлецер А. Л.

Но какой народ оставил название Москвы-реки? А. Л. Шлецер (1735–1809) полагал, что это были древние угро-финны, поскольку окончания — ва весьма характерны для приуральских рек: Куш-ва, Лысь-ва, Сось-ва и т. п., где жили угро-финские племена, давшие названия здешним рекам. При этом во многих угро-финских языках окончание — ва означает вода, река, мокрый.

Рис. 11. Доленга-Ходаковский З.

Историк В. Н. Татищев выводил имя реки из сарматского языка, в котором оно означает искривление, излучина. Действительно, только в пределах современного города Москва-река, причудливо извиваясь, делает 11 крупных изгибов.

Рис. 12. Макаров М. Н.

В начале XIX в. славист З. Доленга-Ходаковский (1784–1825) считал, что название реки образовано от слова «мостки», то есть она — «мостковая река», названная так из-за большого количества мостков (а прежде она была рекой Смородиной). Позднее эту версию поддержал известный историк Москвы И. Е. Забелин (1820–1909). Фольклорист М. Н. Макаров (1785–1847) делил название Москвы на слоги, при этом последний означал азиатское слово ква, камень, кремень, откуда кремник или Кремль. Правда, он не знал, что делать с первым слогом, созвучным слову мас, означавшему по-цыгански — мясо, по-немецки — мера, по-казикумыкски — язык, по-якутски — дерево. Лингвист А. Ф. Вельтман (1800–1870) производил название Москвы от татарского Масхия, то есть «Христианская земля» (Мясых — Христос); историк И. М. Снегирев (1793–1868) — от русского мох и старонемецкого moos — болотистое место[18].

Рис. 13. Вельтман А. Ф.

Позднее в поисках ответа на вопрос, каков смысл основного компонента названия — моск, лингвисты обратили внимание на коми язык, где моска означает телку, корову. Если это так, то тогда Москва-река — не что иное, как «коровья река».

[14] Векслер А., Мельникова А. Московские клады. М., 1999. С. 40.

[15] ПСРЛ. Т. II. Стб. 600.

[16] Янин В. Л. Новгородские берестяные грамоты Михаило-Архангельского раскопа (1990 г.) // Археологические вести. Вып. 2. СПб., 1993. С. 116–117; Янин В. Л., Зализняк А. А. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1990–1996 гг.). Т. Х. М., 2000. С. 22.

[17] ПСРЛ. Т. XV. Стб. 137 (первой пагинации). См. также: ПСРЛ. Т. XXV. Московский летописный свод конца XV в. М., 2004. С. 200.

[18] Хмыров М. Д. Начало Москвы. С. 2.