Мира смущённо улыбнулась и в очередной раз одёрнула подол своего школьного платьишка. Она делала это каждые секунд десять-пятнадцать, причём без сколько-нибудь заметного успеха — платья и юбки плохо сочетались с невесомостью. Или, наоборот, хорошо — с точки зрения представителей противоположного пола, которые могли наслаждаться открывающимся зрелищем.
— На борту все, и члены команды или пассажиры,= подчиняются приказам капитана. — сказал Поляков, старательно отводя взгляд от точёных ножек скрипачки. — Если капитан требует кофе — все должны немедленно бросать дела и бежать в буфет, имея при этом вид лихой и придурковатый…
— Я схожу, Андрюш… — Оля отстегнула ремень и всплыла над креслом. — Кому-то ещё принести?
— Мне соку. — сказал Юрка. — Вишнёвого или яблочного.
— И рогалики с сыром. — улыбнулась девушка. — Помню, всё помню.
— Рогалики — это для Лёшки, а он сейчас на Большом Сырте. А мне сочник возьми… или два. Они у здешнего автомата выходят ничуть не хуже рогаликов, если свежие, конечно…
Под потолком зашипело — включился динамик общей вутрикорабельной сети.
— Со «Скъяпарелли» передали — обломки Деймоса падают на Деймос. — сообщил женский голос. — Подробностей пока нет, ждём.
— Ну вот и попил кофе… — сказал Поляков. — ладно, я на мостик, а вы тут отдыхайте…
Он щёлкнул замком ремня и взмыл над креслом.
— Может, я туда принесу? — забеспокоилась Оля. — Ты же зелёный от усталости, вот-вот заснёшь!
— Капитан всегда должен был бодр и готов принимать решения! — назидательно заметил Поляков. — А нести не нужно, у нас там свой автомат…
Юрка, повиснув перед пультом, защёлкал клавишами. Под потолком, рядом с динамиком интеркома, вспыхнул небольшой выпуклый экран. Звук стал громче.
— Что-то слишком скоро эти камешки посыпались на планету, как бы не задело Сырт или Берроуз. — он подкрутил ручку настройки, на экране замельтешили разноцветные полосы помех. — Чёрт, не ловит…
— Ну, это вряд ли. — Капитан покачал головой. — Простейшая теория вероятности: на Марсе только две крупные базы, да ещё десятка полтора временных постов, там и люди-то не всегда есть. Думаю, обойдётся… Надеюсь.
Сквозь рябь проступила картинка — дюны, небо, прочерченное наискось светящимися полосами, белые купола вдали. Над куполами поднимался столб дыма.
…отмечены три попадания в строения Большого Сырта. — продолжал голос в динамике — Информации о масштабах разрушений и жертвах нет. Начата эвакуация персонала базы…
— Не обошлось, чтоб его… — Поляков невнятно выругался. — На базе полсотни человек, «батут» не действует, а на краулерах и гирокоптерах много не увезёшь. Да и куда везти-то?
— Наши, Лёшка, Середа сейчас там. — медленно произнёс Кащей. Физиономия его сразу осунулась, потемнела. — Что-то никак он не закончится наш самый длинный день…
Конец третьей части
Часть четвертая
«Парадокс Эйнштейна»
I
— Как здорово, что вы будете работать у нас, на «Звёздной»! Я рассказал своим, они места себе не находят. Вопросами меня одолевают — а что я могу рассказать? Сам мало что знаю. Пришлось перечитать всё, до чего смог дотянуться, подготовиться… Ну и ребята времени не теряют — клеят модельки марсианских гирокоптеров, инженеров расспросами замучили, тех, что Нуль-порталы монтируют…
Я кивнул.
— Да, выбор базы стал неожиданностью для многих. Хотя — чему, казалось бы, удивляться? У вас тут постоянно идут программы Проекта — учебные, исследовательские, по обмену опытом. Даже филиал моей альма матер, Факультета Космодесантников открыли!
Я вслед за своим бывшим артековским вожатым шагал по кольцевому коридору «Артек-Орбиты». В отличие от других станций, здесь он был двойным — в правом располагались жилые секции, кают-компании, столовые с камбузами, медицинские и рекреационные отсеки. Левую целиком отвели под аудитории и учебные классы; между ними, разделённые короткими отрезками переходов, расположились учебные лаборатории и мастерские. Здесь повсюду была сила тяжести — в безгравитационную зону строители станции вынесли лишь склады, грузовые причалы и два из трёх ангаров малых судов. Третий располагался в «лабораторной зоне», куда мы с Димой сейчас и направлялись. Десятка полтора его подопечных и ещё столько же мальчишек и девчонок из других учебных групп уже ждали в ангаре — им не терпелось побольше узнать о программе, ради которой мы явились на станцию.
Коридор, по которому мы шли, был гораздо шире того, что опоясывал жилую зону станции — вместо привычных эластичных напольных покрытий с размеченной беговой дорожкой (традиция, соблюдаемая на всех станциях Внеземелья), палубу покрывали стальные листы с утопленными в них лёгкими рельсами для тележек. Под потолком был проложен ещё один рельс, по которому перемещался цепной подъёмник — грузы, которые приходилось перемещать по этому коридору, имели порой внушительный вес.
Ангар меня поразил — до сих пор таких обширных помещений я на орбитальных станциях не видел. Стоявший в середине корпус малого грузового корабля, предназначенного для сообщений в пределах околопланетных орбит, как бы терялся в этом огромном пространстве.
— Узнаёшь? — Дима кивнул на корабль. — Близнец «Уильяма Гершеля», на котором Андрюшка Поляков ходил в системе Сатурна. Три дня назад перегнали со «Звезды Кэц» — раньше был приписан к тамошнему филиалу Центра Подготовки, а теперь вот нам передали. Будет у «Звёздной» своё учебное судно.