— А как назвали? — осведомился я. — А то ведь, как вы яхту назовёте…
— «Дик Сэнд». Наши «каравелловцы» предложили. Ну, обсудили на общем собрании и приняли. У нас есть ребята и и из Штатов, и из Франции — «Пятнадцатилетнего капитана» все читали, знакомо…
Я улыбнулся.
— Командор-то в курсе?
Имя жюльверновского героя носил гафельный тендер, переделанный питомцами Владислава Крапивина из шестивёсельного яла.
— А как же? Даже приглашать их собирались на церемонию «спуска на воду» — в смысле, первого выхода в пространство после переоборудования.
Я заозирался. Чего-то в этом ангаре не хватало… чего-то важного, необходимого.
— А как его наружу выводить? Что-то не вижу выходного люка, а он должен быть, и здоровенный…
— Ты на нём стоишь. — улыбнулся Дима. — Корабль подвешивают на потолочных кран-балках, раздвигают створки в полу и спускают в стартовый шлюз. Потом створки закрываются, откачивают из шлюза воздух, внешний люк раздвигается и — ф-фух!
Я одобрительно хмыкнул.
— Совсем как в «Чужих». Помнишь — десантный челнок через люк в полу ангара сбрасывают? Весьма эффектно показано…
Фильм Джеймса Кэмерона вышел в прокат месяца два назад и мгновенно стал блокбастером. К моему удивлению, как сюжет, так и отдельные сцены, повторяли те, я помнил из «той, другой» реальности, и даже афиши, которыми были заклеены все кинотеатры Москвы, практически не отличались от памятных по прошлой жизни. Впрочем, это относилось и к первому фильму, вышедшему на экраны, как и положено, в семьдесят девятом. Сколько же всего произошло с тех пор…
— Кстати, об Полякове… — Дима замялся. — Скажи, он, часом, к нам не собирается? А то вырвался бы на пару дней — давненько не виделись, был бы рад, да и ребята мои тоже…
— Навряд ли. — я покачал головой. — После марсианской эскапады Волынов ушёл в Центр Подготовки, и Андрюшка принял от него «Зарю». Теперь он занят по уши, готовит корабль к экспедиции.
— Значит, это правда? — он испытующе посмотрел на меня. — В Первую Межзвёздную всё же пойдёт «Заря»?
Я кивнул.
— Да, это уже решено. Так что ему теперь не то, что пару дней — пару минут не выкроишь. Ау тебя к нему что, дело?
Дима ответил не сразу.
— Есть одна тема… Я раз десять пытался до него достучаться, но его каждый раз отвечают — «нет на месте». Я и сообщение оставлял, просил, чтобы он со мной связался, но всё без толку…
Он поднял на меня взгляд, полный… нет, не отчаяния, скорее, немой просьбы.
— Понимаешь, мне в самом деле нужно с ним поговорить, и как можно скорее!
— Может, тебе тогда… — начал я, и тут до меня дошло. — Погоди, Дим, ты что, хочешь лететь с нами?
Он закивал — торопливо, словно боясь, что я сменю тему.
— Да, была такая мысль. Он сейчас комплектует экипаж, вот я и решил попроситься — а вдруг сгожусь, по старому-то знакомству?
Это был сюрприз, да ещё какой. Хотя… откуда-то взялся в его взгляде этот намёк на отчаяние?
— Я-то думал, что ты тут крепко прирос… Опять же — Нина, как её оставишь?
— Как прирос, так и отрасту. — Дима решительно тряхнул головой плечами. — Вот выпущу свою группу — это уже скоро, через два с половиной месяца — и всё, свободен, как ветер. А Нина поймёт. Мы ведь и так не слишком часто видимся, после того, как она перевелась со станции…
Уточнять, что именно должна понять инженер-кулинар Ветрова, я не стал. Из рассказов Юльки я знал, что в их семействе не всё ладно — особенно после того, как выяснилось, что Нина не способна иметь детей. Врачи в качестве причины называли заболевания, связанные с работой во Внеземелье; узнав об этом диагнозе, женщина в тот же день подала заявление о переводе на Землю и с тех пор ни разу не покидала планеты.
— Как только встретимся, я с ним поговорю. — пообещал я. — Это не было сказано, что называется, «на отвяжись» — капитан «Зари» в самом деле набирал кандидатов для экспедиции, и у Димы с его опытом и квалификацией имелись все шансы — особенно если учесть его знакомство со многими утверждёнными членами экипажа. Конечно, ни я, ни Андрюшка, ни Оля Молодых не учились с ним в одном классе, как ребята из «Москвы-Кассиопеи», зато он был у нас вожатым нашего отряда в артековской дружине «Лазурная». Да и потом случилось много такого, что лишало смысла любые сомнения насчёт психологической совместимости.