Сбивая пальцы в кровь, они подняли обрезиненную панель, кое-как протиснулись в щель между кабиной и дном шахты и выбрались в кольцевой коридор. Здесь уже никого не было; панели дневного света по-прежнему ровно светились, надрывался ревун, и тревожный магнитофонный голос повторял призывы облачиться в гермокостюмы и действовать по плану эвакуации номер…
Что требовал этот план, куда следовало бежать — Серёжа помнил весьма приблизительно. Поэтому он просто закинул за спину сумку с кубами памяти и вслед за Владой побежал по коридору, по красным стрелкам, нанесённым на пластиковое покрытие пола.
Новый толчок, гораздо сильнее первого, швырнул его на стену. Удары сыпались один за другим; корпус станции гудел гигантским барабаном, палуба под ногами ходила ходуном. Серёжа поднялся, хватаясь за прикреплённый к стене поручень, и от очередного толчка снова полетел с ног. Спутница его каким-то немыслимым образом ухитрилась устоять на ногах; стена впереди смялась гармошкой, металл лопнул, и из разошедшейся трещины в лицо ей ударила белёсая струя. Коридор мгновенно заполнил обжигающе-холодный туман, и Серёжа, сколько ни шарил перед собой вытянутыми руками, никак не мог нащупать в ледяной пелене катающуюся по полу, вопящую от нестерпимой боли Владу…
VI
В 20.39 по единому времени Внеземелья крупный обломок снёс двенадцатиметровую секцию жилого кольца — по счастью, на противоположной от ангаров стороне станционного бублика. То, что ещё уцелело от системы телеметрии, захлёбывалось паническими сообщениями — контур охлаждения реактора отключился, температура в активной зоне стремительно росла, экстренный сброс графитовых стержней не привёл к желаемым результатам. Двое инженеров-энергетиков, запершихся в контрольной комнате, (крошечном, два на три метра, заставленном приборами закутке, оснащённом гермодверью) и пытавшихся оттуда наладить дистанционный контроль над агонизирующей энергосистемой, давали не более получаса до взрыва реактора — при условии, что не будет новых попаданий по секции охладителей. Пока проносило — но в другие части станции стремительно летящие обломки планетоида били с завидной регулярностью.
Один из них в 21.07. угодил в створки ангара и проделал в них полуметровую дыру. Находящимся внутри людям — около пятидесяти человек, все, кто смог добраться туда своими силами, — пробоина не угрожала. В ангаре и так был вакуум, а вот приводной механизм створок, успевших к тому моменту раскрыться едва ли на треть, вышел из строя. Образовавшегося четырёхметрового просвета было явно недостаточно для выхода наружу челнока, и распоряжавшийся в ангаре главный инженер «Деймоса-2» Власьев после нескольких отчаянных попыток оживить электрические цепи, принял решение экстренно отстрелить обе створки (конструкция ангара предусматривала и такую возможность) и собственноручно замкнул рубильник. Это произошло в 20.47 — Юрка точно засёк время по экранчику на рукаве своего «Скворца». Ангар тряхнуло, выходной люк — прямоугольник высотой пять с половиной и шириной восемь метров — оконтурился вспышками, массивная конструкция отделилась от корпуса и, медленно вращаясь, поплыла прочь. Оставшимся в ангаре людям открылось потрясающее зрелище — кирпично-красный шар Марса на фоне чёрной пустоты, и между ним и станцией — буроватое прозрачное облако, в котором угадывались тёмные пятна размером от теннисного мяча до едва различимой крупинки — всё, что осталось от незадачливого планетоида.
Несмотря на трижды повторённое предупреждение, для многих отстрел люка оказался неожиданностью, и не сказать, чтобы приятной. Сильнейший толчок сбил людей с ног, и двое не успевших закрепиться, улетели в открывшийся проём. Один успел схватиться за размотавшийся кабель, и его общими усилиями втянули назад, в ангар; другой же, не такой везучий, так и улетел в пустоту, и Юрка провожал взглядом кувыркающуюся на фоне звёзд оранжевую фигурку с белой головой, пока окончательно не потерял её из виду.
Помочь несчастному было невозможно. Из шести стоявших в ангаре буксировщиков исправны были только четыре — два «омара» и два «краба», да и тем требовалось не меньше четверти часа для подготовки к вылету. Юрка дождался старта челнока (в него, как в консервную банку, набилось два с половиной десятка человек) и помахал вслед рукой, надеясь, что Мира заметит его прощальный жест. Перед тем, как чуть ли не силой запихнуть девушку вместе со скрипичным футляром в корабль, он обнял её, ткнувшись вместо поцелуя забралом в шлем её «Скворца» и шепнул, что они скоро обязательно встретятся. Теперь нужно было воплотить это обещание в жизнь, и Юрка отнюдь не был уверен, что это получится сделать.
Из двадцати трёх человек, оставшихся в ангаре, только трое были облачены в вакуум-скафандры (ещё три находились в мастерской, на профилактическом обслуживании, и добраться до них не было никакой возможности), остальные обходились гермокостюмами. В чемоданчиках жизнеобеспечения содержался запас кислорода примерно на полчаса; имелись и запасные баллоны в количестве пяти штук, так что следовало поторапливаться. При этом нельзя было забывать о неумолимо тикающем «обратном отсчёте» до взрыва реактора, как и об энергетиках, запертых в контрольном закутке. У Этих двоих не было даже «Скворцов», и как они доберутся до спасительных «омаров» с их герметичными кокпитами, Юрка решительно не представлял.
— Кроме тех, кто здесь, на станции ещё есть люди? — спросил главный инженер. — Кто явился в ангар последним? Мы должны быть уверены, что никого не оставим…
Радиопереговорники гермокостюмов обеспечивали связь максимум, в пределах полусотни метров, но сейчас этого было достаточно, чтобы он слышал каждое слово. Тот, к кому был обращён вопрос (табличка на грудном панцире «Кондора» гласила — «Владимир Зурлов, пилот»), ткнул пальцем в Юрку.
— Один из гостей с «Зари». Четверть часа назад пришёл в ангар со своей скрипачкой, мы её уже отправили, на челноке. Больше никого не было.
— Ещё как минимум, двое, Геннадий Фёдорович. — торопливо сказал Юрка. — Один — Сергей Лестев, наш стажёр-практикант, мы вместе пришли на станцию с грузом полигимния. Вторая — Влада Штарёва. Когда объявили эвакуацию, она кинулась в аппаратную, за какими-то блоками… памяти, что ли? Лестев побежал за ней, хотел помочь. Я вызывал обоих через браслет, не отвечают…
— Ясно. — главный инженер кивнул. — Значит, это ваш челнок мы забрали?
Юрка промолчал. Забрали — и забрали, правильно сделали… Впрочем, главный инженер и не ждал ответа.
— А что с Константином Петровичем? Где он сейчас?
Начальник орбитальной научно-исследовательской станции Константин Петрович Конин получил назначение на «Деймос-2» после «Звезды КЭЦ», где он исполнял обязанности зама Быковского.
Зурлов ответил не сразу.
— В последний раз он выходил на связь с мостика. Это было… — он скосил взгляд на экранчик электронных часов, — восемь… нет, уже десять минут назад. А ещё через двенадцать секунд третья секция бублика, где располагался мостик, была полностью разрушена множественными попаданиями крупных обломков. Больше связи с ним не было.
— С ним — это с кем, с начальником станции, или с мостиком? — в голосе главного инженера сквозило нешуточное раздражение. — Выражайтесь яснее, молодой человек!
Главного инженера станции Юрка знал по «Заре», где тот занимался электронным хозяйством планетолёта. Власьев и тогда отличался непростым характером — и, похоже, новое назначение ничуть его не изменило.
Зурлов сделал попытку пожать плечами. Не получилось, помешал жёсткий панцирь скафандра.
— Виноват, Геннадий Фёдорович! Разумеется, с начальником станции… впрочем, с мостиком тоже.
— Виноват он… — Власьев скривился. — Сделайте вот что: выбирайтесь из ангара в кольцевой коридор и пройдите в обе стороны так далеко, как позволит обстановка. Если секции разрушены — дальше двигаться запрещаю, не хватало ещё порвать скафандр… По пути заглядывайте во все помещения. Если необходимо — взламывайте двери, для этого возьмите гидравлический резак. Возможно, кто-то заперся по каютам и ожидает помощи.
— Если кто-то так и сделал, то лишь из-за отсутствия гермокостюма. — вставил Юрка. — Мы с Мирой едва не оказались в таком положении, и у меня тоже мелькнула мысль аварийно запечатать люк и вентканалы, дождаться спасателей. К счастью, я ей не последовал… Это я к тому, что если кто-то и окажется во вскрытой каюте, то неминуемо погибнет от удушья задолго до того, как доберётся до ангара. А хоть бы и добрался — запасных «Скворцов» тут нет результат один и тот же…
Инженер задумался.
— В аварийном боксе есть кислородные маски, пять штук. — он показал на висящий на стене ангара шкафчик, украшенный косыми жёлто-черными полосами. — Возьмите три, больше, думаю, не понадобится. Оставить людей на станции — значит обречь их на верную смерть. А так будет хоть какой-то шанс, что они доберутся сюда и спрячутся в кокпитах «омаров». И торопитесь, у нас совсем не осталось времени!
Он нажал клавишу переговорника на своём браслете.
— Паша, как реактор?