Пришлось Татьяне согласиться и занять место в медицинской капсуле. Серёжа задвинул её в челнок, вздохнул, полюбовавшись напоследок сквозь на лицо девушки — такое красивое, такое умиротворённое во сне — и уселся в правый ложемент, по традиции предназначенный для второго пилота. И вот теперь он, толкая перед собой капсулу, вплыл в шлюз — и с удивлением увидел трёх парней и девушку, одетых в корабельные комбинезоны, жизнерадостно махавших ему руками.
— Прямо тебе спящая царевна в хрустальном гробу! — ухмыльнулся Алексей. Они только что сдали медкапсулу в медотсек, на руки Зинаиде Фёдоровне Огарковой, врачу «Зари» — вместе с пачкой листов в прозрачной папке, «историей болезни», которую Серёже вручили перед посадкой в челнок. Медичка быстро пролистала бумаги, откинула прозрачный колпак «капсулы», а Серёжу, который сунулся, было, помогать, без разговоров выставила из медотсека вместе с полезшим с расспросами Алексеем предложив связаться через час по корабельному интеркому. «Тогда, — добавила она, я смогу сказать что-то определённое о её состоянии, а сейчас не путайтесь под ногами у занятых людей…»
Шутка насчёт «хрустального гроба» царапнула Серёжу — дело-то серьёзное, раз девушку пришлось переправлять на «Зарю» с такими предосторожностями. Однако, покидая медотсек, он не заметил в поведении врачихи особой тревоги — а значит, за состояние Татьяны можно не волноваться. Девушка в надёжных руках, как и говорила на Сырте тётя Лена…
— Скорее уж Низа Крит. — спутница Монахова покачала головой. На нашивке у неё значилось «Ольга Молодых», и Серёжа припомнил, что видел её на «Заре», где Оля исполняла обязанности инженера-кулинара и рекреационщика. — Помните, была такая у Ефремова, в «Туманности Андромеды»? Её тоже пришлось везти на Землю в медицинской капсуле после электрического удара. Вот и в фильме — старом, шестьдесят седьмого года, — есть эпизод, когда Крюков, играющий Эрга Ноора, рассматривает её лежащей в капсуле…
По пути в медотсек Серёжа успел поведать, что произошло с Татьяной в пещере и теперь все разговоры вертелись вокруг этого происшествия.
— Ладно, об этом ещё успеем… — Алексей оглянулся. Кроме их пятерых в кольцевом коридоре станционного бублика никого не было. — Предлагаю отправиться в «Секрет». А то сейчас нашего гостя выловят и начнут расспрашивать, а он и перекусить толком не успеет. Ты же голоден, верно?
Серёжа, которому был адресован этот вопрос, неопределённо пожал плечами — «мол, потерплю», — и тут же понял, что есть действительно хочется.
— А ты чего ждал? — спутник Монахова, в котором Серёжа узнал Юрия Кащеева, второго астронавигатора «Зари» в том памятном рейде, ухмыльнулся. — Всем не терпится узнать из первых рук, как нашли «обруч» — выловят, затащат в кают-компанию, заставят излагать всё в подробностях! Часом не отделаешься, какой там перекус…
Серёжа оглянулся, несколько испуганно — словно действительно ожидал, что прямо сейчас из всех дверей повыскакивают члены экипажа планетолёта и отволокут его в кают-компанию. Пока, к счастью, ничего подобного не наблюдалось — на обозримом участке кольцевого коридора жилого «бублика» не было никого, кроме их пятерых. Пока не было.
— Вот и я говорю… — согласился Монахов. — Пошли в «Секрет», а ты, Оль, сбегай в буфет, прихвати там чего ни то пожевать…
— Нет, в «Секрет мы не пойдём. — решительно заявил Кащеев — Серёжа с опозданием припомнил, что на 'Заре» его не называли иначе, как «Кащей». — Туда за ним явятся в первую очередь, дураков нет… Я вот что предлагаю — пошли ко мне в обсервационный отсек! Там сейчас тихо, работы после того, как дали отбой поискам «обруча», нет. Если повезёт — никто его там искать не будет…
— А если не повезёт? — сощурился Алексей.
— Ну, ты же не собираешься его вечно прятать? Так и так рассказывать придётся, особенно когда Борис Валентинович потребует. Но хоть в себя придёт, закинет что-нибудь в рот. Ну и нам поведает, что у них там стряслось… — он потрепал Серёжу по плечу. — Ты ведь поведаешь, верно, кадет?
«Кадетом» Серёжу прозвали сразу после того, как он появился на «Заре», ещё перед отправкой на Марс.
— А мне не следует сейчас доложиться капитану? — осторожно спросил он. — Я ведь в составе экипажа, порядок такой…
— Волынову я сам сообщу. — успокоил его Алексей. — Спешки-то нет, «обруч» уже нашли, время терпит… Вот прямо сейчас к нему и пойду, а вы, в самом деле, ступайте-ка с Юркой. А ты, Оль, когда пойдёшь в буфет — завари для меня кофе покрепче, а ещё рогалики с сыром прихвати. У здешнего кухонного автомата они почему-то выходят исключительно вкусные…
— Это Васька, наш третий штурман. — сказал Кащей. — Он тут прижился, в другие отсеки почти не выбирается. А на меня жалуются — прикормил кота, а остальные лишены его общества…
Кот — некрупный, серый в полоску, — удобно устроился на пульте вспомогательного вычислителя. На гостей он внимания не обратил.
— И правильно делают, что жалуются. — сказала Оля. — Васька, между прочим, не твой домашний питомец, а полноправный член экипажа. И у него, как и у любого на корабле есть обязанности — поддерживать психологический микроклимат!
Я хотел погладить полноправного члена экипажа по пушистой спинке, но не решился. Кто его знает, разбойника полосатого, ещё поцарапает…
— Оль, ты же знаешь этих зверюг… — примирительно заговорил Юрка. — Если им чего-то не хочется, то заставлять бесполезно, всё равно сделают по-своему. Так что пока Васька поддерживает этот самый микроклимат в одном отдельно взятом отсеке. Ну а если кто хочет его потискать — пусть приходят, я двери не запираю…
Кот дёрнул ухом — мол, всё слышу! — приоткрыл глаза и тут же снова зажмурился, давая понять, что дела двуногих его не касаются — во всяком случае, пока те не пытаются сгрести его в охапку его и куда-нибудь утащить, забыв поинтересоваться, как он, Васька на это посмотрит.
— Так говоришь, Татьяну ударило разрядом, когда она прикоснулась к обручу? — спросил Середа, не принимавший участия в обсуждении корабельного кота. — И что же, он при этом заработал, тахионное зеркало возникло?
Серёжка помотал головой.
— Нет, ничего такого не было. Сам «обруч», правда, слегка светился, но больше ничего, ни даже слабого блика в горизонте событий. Я всё время на него смотрел, наверняка бы заметил.
«Горизонтом событий» тахионщики, как и все, так или иначе связанные с «батутами» и «звёздными обручами», называли плоскость, в которой возникало тахионное зеркало.
— А зачем она вообще к нему полезла? — с неудовольствием осведомился Юрка. — Нашлась, понимаешь, Низа Крит! Та тоже прикоснулась сдуру к баку с электрической медузой — вот и пострадала. И поделом, нечего ручонки совать, куда не просят…
— Насчёт Низы Крит ты не прав. — сказал Середа. — У Ефремова девушку поразили молнии другой электрической твари, похожей на огромный чёрный крест, когда она пыталась напустить на него робота. А к баку с электрической медузой прикоснулся другой член экипажа «Тантры», биолог Эон Тал.