Журнал «Юность» №12/2024: читать начало книги онлайн

Вера Борисовна – седая до белизны, глаза черные, с поволокой, – казалась женщиной приветливой. Первый раз Сеня с ней заговорил, когда возвращался с горы (собеседовался с главным инструктором). Таксист тогда высадил неудачно: дальше, мол, сам. И это за шестьсот рублей! Сеня чертыхнулся, вылез, а тут бабуля ползет, обвешанная пакетами из марийки[2]. Помог, конечно: родители так учили. По-другому Сеня не умел.

Дошли до дома, там Вера Борисовна представилась, поблагодарила «соколика», на чай зазывала, но Сеня отказался: недолюбливал воспоминания о прошлом, которые, скорее всего, шли к чаю в комплекте. Не пошел.

А потом так повелось, что дорога его все время с нею сталкивала. То из марийки вместе пойдут, то он идет мимо, а она у забора стоит, будто специально его ждет. Потом оказалось, что не его, а сына своего, Дениса. И так настойчиво она стала про Дениса этого рассказывать, что Сеня даже заподозрил неладное.

Как-то вечером он возвращался с горы, а тут соседка под подъездом курит. Решил поспрашивать:

– А вы Веру Борисовну знаете? Во-он из того домика голубенького?

– Топакову? Кто ж ее не знает? Учительница по русскому, весь поселок выучила, сейчас уже на пенсии. Сыновья мои столько диктантов у нее написали.

– А у нее самой сын есть? Денис? Или случилось с ним чего?

– Почему спрашиваешь? – насторожилась соседка.

– Да она так рассказывает про него, так ждет.

Я даже засомневался: может, нет его давно, а она, ну вы знаете, как это бывает… Забыла от горя.

– А, не-ет, все с ним в порядке. Поссорились они только. Она же учительница не только в школе, но и по жизни. Диктовала ему, диктовала. Лет сорок. Он и психанул на пятом десятке. Просто перестал приходить и на звонки отвечать.

– Ого, вот прям так…

– Вот прям так, да. А все там из-за бабы очередной. Он на ней жениться хотел, а Вер Борисна давай возгудать. Да так, что бабенка та сдриснула с концами. – Соседа хохотнула, затянулась, выпустила дым и продолжила: – Ну там тоже поди разбери, кто прав, кто виноват. С одной стороны, мужика жалко: девки бегут от него, маменькиным сынком дразнят. С другой стороны, ну скажи ты матери, объясни по-человечески, чего ж так пропадать. Ай! Бог им судья! Пусть как хотят, так и живут. Мне че, мне своих на ноги подымать.

Соседка и дальше бы рада была поболтать, да только у Сени уже ноги подмерзли в пластиковых ботинках. И лыжи скинуть хотелось. И пива ноль тридцать три выпить. И спать. Поспешил распрощаться.

А на следующий день снег этот. И еще день. И еще. Сене в кайф: на горе пухляк, правда, учеников было мало, зато сам покатал. А дома снег не радовал: ползешь сквозь сугробы, мало приятного. А еще из окна видно домик Веры Борисовны, да так видно, что почти уже совсем нет: на две трети под снег ушел.

Сходил к ней с лопатой. Только начал снег у калитки откидывать, она на крыльце показалась, отмахивается: придет Денис, расчистит, иди, Сеня, отдыхай. Сеня попытался на своем настоять, так она и вовсе раскричалась. Уходи, надоел, говорит, сына жду. Это впервые было, чтоб она на Сеню голос подняла. У него даже неприятные мурашки по спине пошли. Развернулся, ушел.

А снег не перестает, и все тут. Проснулся Сеня рано утром, за окном еще совсем темно. Посмотрел на часы. До первого ученика времени полно. Посмотрел в окно. Домика уже, считай, совсем не видно. Психанул: взял лопату, пошел. Прокопал тропинку от калитки и начал откидывать снег с крыльца.

В дверь стукнуло. Вера Борисовна вздрогнула, проснулась, прислушалась. Думала, показалось. Но стук повторился. Привстала с кровати, накинула халат, подошла к двери, ну точно: копает.

– Денис, ты?

– Я мам, я!

Сердце сначала защемило от радости, но тут же к горлу подкатил комок обиды. Явился не запылился! И голос такой странный, вроде и знакомый, но уже совсем чужой: так давно не слышала, что и забыла, как он звучит.

– Исчез, не приходишь, на звонки не отвечаешь… – выговаривала она нарочито громко, пока возилась с замком. – Думала, так меня тут и завалит, весной раскопают!

Вера Борисовна толкнула дверь. Это еще что за номер? Снег раскидывал соседский пройдоха, который за ней в последнее время так подозрительно увязался, – сына не было.

– А где Денис?

– Вер Борисна, не придет он. Обидели вы его.

С женщиной любимой рассорили. Вот он и злится, а сказать не может, не умеет: вы не научили. Вера Борисовна ойкнула, одной рукой за сердце схватилась, другой – за дверной косяк. Глаза, черные с поволокой, совсем провалились.

– Вы бы позвонили ему, поговорили. Есть тут у вас телефон? Хотите, с моего позвоним? – глядя на побледневшую старушку, засуетился Сеня, бросил лопату, полез в карман за сотовым. – Диктуйте номер!

– Иди, Сеня, иди, – только и сказала.

В ту ночь Сеня совсем не спал. Думал: правильно ли поступил. Полез куда не просят, дурак. Еще непонятно, может, хуже сделал. Откопал бы молча, и все. Нет, надо было свои пять копеек вставить.

Стыдно ему было. Не знал, как в глаза Вере Борисовне смотреть. Вот ноги сами и выбирали другой путь домой, чтобы мимо нее не ходить лишний раз. Только из окна вечером глянет: горит ли свет в ее домике. Горит.

[2] Марийка – супермаркет «Мария-Ра».