Журнал «Юность» №12/2024: читать начало книги онлайн

Лева верил: добрый поступок не может совершить человек, который в этом не заинтересован. Расстроен, обижен, озлоблен. В противном случае это будет не благое дело, а просто действие. Подобно – с услугами. Разновидность сглаза: кофе лучше не получать от бариста, который думает о суициде (иначе вместо кофе получишь усталость), амулеты – от носивших их ранее людей с неоднозначной судьбой, массаж – от плачущих таек. Никогда нельзя сказать наверняка, не влиял ли на доброе, гуманное дело какой-нибудь эгоистический толчок.

Дина спорила.

– Хочешь сказать, если я возьму автомат и всех перестреляю, при этом думая о хорошем, это будет добрый поступок? Твоя теория дает сбой.

– А если ты поделишься со мной своим костным мозгом, ненавидя донорство?

От тайского салона поднялись вверх по мощеной улице. Лева утомился. Воздух тяжелел: Дина хотела принять душ. После донаций, спустя три или четыре часа, она тоже всегда шла в ванную. Мылилась – гель для тела пах яблочным штруделем – вспенивала пористые волосы, чесала мочалкой маковки плеч. Смывала с себя запахи больничного чая, спирта; души больных, которые липли к ней со своей немотой и благодарностью; одну тысячу семьсот сорок рублей – компенсацию питания после донации. А если что-то шло не так и губительные мысли все равно приходили в голову, обдавала горячей водой ступни и терла себя, терла, терла. Как много полезного приносит нам душ.

Вечером позвонили из центра гематологии. Дину пригласили на контрольное типирование.

– Скоро будет пересадка. – Папа похлопал Леву-мусульманина по голове, но залез на лоб и Левины бесцветные веки; несколько раз прозвучало отмечавшее звонок из гематологического центра «фхаа» и «фхаа», чавкнула банка с малосольными огурцами.

– Вероятность найти донора: один к десяти тысячам, – не унимался папа, – а у тебя сестра с золотым сердцем и золотой кровью.

Лева-мусульманин несколько раз прошел по комнате. Достал дорожную (дорожно-больничную) сумку, бросил перед собой, встал на нее ногами. В сумке на дне лежал спрей-антисептик и несколько высохших, смятых влажных салфеток. Если с Дининым типированием все будет хорошо, Леву за шесть дней до – отправят на лучевую и химиотерапию. А Дина начнет принимать лейкостим: подхлестывать выход гемопоэтических стволовых клеток. Гемопоэз – это как «кровь» и «творчество», кровь и поэзия.

– Никуда не поеду!

Лева и прежде зарекался делать трансплантацию. Говорил, что если донором будет Дина, он никогда на это не пойдет.

Дина злилась, каждый раз ненужно поправляла волосы, когда Лева об этом напоминал. Папа не реагировал; как только Дина прошла типирование – оформлял документы.

– Ну это же бред, – отзывалась Дина, – глупо верить в то, что через массаж, донорство, прикосновения или кофе можно передавать плохую энергию. В таком случае любые контакты людей можно свести к энергетическому обмену. Хорошее намерение в сочетании с хорошим поступком – чудо.

Один раз Лева застал Дину перед донацией в ванной. В тот день Дина была обиженной и слабой. Она красила ногти, и невысохший лак отпечатался кровавыми пятнами на блузке и на лице. Дина посмотрела на свои подлокотные ямки, провела пальцами по предплечьям и опустила нос в ладошки: «Вот бы эта кровь, – шептала, – вот бы эта кровь…» Дина хотела сказать «убила бы», но сама себя испугалась. Лева знал правду. Лева тогда слышал Дину.

Но ни Дина, ни папа не воспринимали Левин отказ всерьез.

– Ему четырнадцать, – пришлось сказать как-то Дине, – если что, до пятнадцати лет он не может подписывать добровольное информированное согласие или отказ. Федеральный закон. Да, пап?

– Ты права. Дурака учить – что мертвых лечить.

На следующий день, сходив на повторное типирование, Дина вернулась довольная. Все, можно начинать Левину химию, она донор. Она – донор!

Папа собрал Леве дорожно-больничную сумку.

Дина не знала, как себя вести: когда дело доходило до эмоций, она всегда вела себя так, как на ее месте поступили бы другие. Помимо нее, Леве предложили поискать и других доноров – но Дина сразу отказалась. Брат ведь, если не поможешь – случится что-нибудь мерзкое. Когда у Дины спросили, какой способ донации она выбирает, через кровь или через тазовую кость, она выбрала первый, самый распространенный.

Перед отъездом в больницу до утра играли в «Дом». Лева пристал: если выиграет, Дина не будет его донором. Подождут нового донора из регистра (а вдруг). Выиграла Дина. С улицы были слышны крики пьяных, здоровых людей. Пару раз под окнами проезжала папина машина. Ночью квартира остыла: на коврике в ванной – гололед, вода в кувшине – черствая. Лева захотел пить, и пришлось принести ему облупленную, перламутровую чашку. Он пил дробными, куриными глотками. А Дина думала, как скоро будет сидеть в центре крови четыре с половиной часа, как будет вздрагивать трубка из вены в вену (будут забирать кровь; сепаратор отделит гемопоэтические клетки, а остальную кровь вернут Дине через вену в другой руке); и все будут говорить ей, что она молодец, и будут давать ей печенье, и будут заглядывать ей в глаза… а она будет думать только одно: «Поскорей бы в душ».

В мире, где можно запросто найти чипсы со вкусом гуакамоле и так неудобно искать донора костного мозга, рисованный чистотел напротив больниц растет удивительно хорошо.

Первого июля врачи-гематологи Городской клинической больницы номер семьдесят семь провели пересадку костного мозга от сестры к брату. От Дины к Леве-мусульманину. Папа в тот день не работал, в ночь – не ездил к нелюбимым пациентам. Собирался грибной дождь, но острый месяц не сходил с неба и был виден из палатного окна.

– Рекомендации после трансплантации, – зачитывала Дина текст брошюры, который Лева выучил наизусть (Дину было плохо слышно сквозь маску), – диета после трансплантации костного мозга должна быть низкомикробной: она исключает из рациона продукты, которые могут спровоцировать инфицирование. Продукты должны быть термически обработаны, овощи – сезонными, йогурты – однократной пастеризации. Избегайте клубнику: она растет близко к земле.

Лева сидел на кушетке, вытянув ноги, пил из стерильной банки прокипяченное пятнадцать минут молоко.

Дина перевернула брошюрку.

– Половая жизнь мужчин после трансплантации костного мозга. Вы можете возобновить половую жизнь, когда количество тромбоцитов превысит пятьдесят тысяч клеток на микролитр. Сперма может изменять свой цвет: коричневый, оранжевый[5]…

– Дин, – перебил папа.

Папа договорился на работе, чтобы у Дины взяли интервью: будет на обложке журнала «ДонорДом». За поиск доноров костного мозга папе платили в три раза больше. На следующий день Дина уже шла мимо тайского салона, где они с Левой-мусульманином когда-то подслушивали за упоительно несчастной тайкой. Дина впервые задумалась: может, она герой? Она вошла, и колокольчик, как в цветочном, запел: «дин, дон, дон».

Дина водила пальцем по креслу, и на нем оставался закругленный след от улитки.

[5] Брошюра НМИЦ гематологии «Трансплантация костного мозга: что нужно знать пациенту?».