Журнал «Юность» №12/2024: читать начало книги онлайн

Немолодая женщина, худая и костлявая, с лицом узким, как у рыбы-иглы, бежала, покачиваясь под тяжестью набитой продуктами сумки, к остановке. Недлинная уже очередь втягивалась в автобусное нутро, уминаясь с отчетливым хрустом. Машины пролетали мимо, расчерчивая сумерки фарами. Автобус, выдохнув, закрыл двери.

– Стой! – закричала женщина и хлопнула грязный и мокрый автобусный зад, но водитель не внял, а может, и не почувствовал или слишком устал от этого дня, и отъехал, и потерялся в потоке ползущего металла.

– Сволочь! – сказала женщина, и много еще чего сказала, чего не следует повторять, но загадочным образом известно читателю вплоть до корней и приставок.

Полило сильней, опоздавшая зашла под козырек остановки и села. Устроила сумку меж тяжелых ботинок и опасливо глянула на грузного бородатого старика, с закрытыми глазами оплывшего в углу на сиденье. Душок немытой бездомности витал над стариком, но дождь укрепился в своих намерениях, посверкивая в свете фонарей, и следующий автобус, застряв в городских пробках, не обещал скорого избавления.

Зазвонил телефон. Выкопав трубку из недр куртки, женщина ответила.

– Мам, – сказал девичий голосок, – я наушник потеряла. – Молчание. – Я везде искала, – зачастил голосок, – честно, по всем классам прошла и в туалете, и везде смотрела!

– Это новые белые наушники? – помолчав, спросила женщина спокойно, так спокойно, что голос в трубке в ужасе пресек оправдания. – Те, что купили на прошлой неделе за ни хрена себе денег? – продолжала женщина, наливаясь священной злобой. – Что ты молчишь? Я, кажется, спрашиваю: те самые?

– Да, те самые, – подтвердил несчастный голос и захлюпал.

– Ясно, – сказала женщина, отключилась и сунула телефон подальше.

Повисла тишина, мокрая, хлюпающая дождем, как растеряха. Женщина, сжав зубы, раскачивалась на сиденье, уставившись в сгустившуюся городскую полутьму.

– Да чтоб вас всех! – взорвалась она наконец. – Крутишься, крутишься, а всем плевать! Ни спасибо, ни извините – берут, как так и надо, и ноги об тебя вытирают! Кто всем должен – я, конечно! Кто за все в ответе – я, конечно! Кто с утра до ночи работает – я, конечно! А кто мир спасает – тоже я, да ясен хрен!

Злое эхо, отразившись от стеклянного козырька, вернулось, кривляясь:

– Да-на-хрен!

Бездомный в углу всхрапнул. Рыба-игла замолчала было, поджав тонкие губы, но старик и не думал просыпаться. Критически оглядев его курчавую пегую бороду и убедившись, что никто больше не подслушивает в шелестящей тьме, она продолжила:

– Иной раз думаешь: да пошло оно все! Пускай уж сами как-нибудь, без меня. И что? Выбора-то нет. Я ведь Швея. Как разрыв, так и втягиваюсь, а смысла-то и нет! Штопаешь, штопаешь эту реальность, а толку: тут починила, а через минуту глядь – уже вон где порвалось. Да вот хоть сейчас, вон, во-о-он рвется, уже вижу – сейчас меня затянет, ну то…

Мигнул свет. Самый внимательный наблюдатель не заметил бы движения: только что сидела на остановке костлявая тетка, и вдруг – бац! – сидит себе, но слегка по-другому – то была нога на ногу, а теперь вот ноги расставила.

– …чно. Вот, зашила. И что ты думаешь, кто-нибудь заметил и скажет спасибо?

Старик вздохнул, сцепил грязные руки на обширном животе и пробормотал, не открывая глаз:

– Не, не скажет. Слишком ты, Швея, быстрая, кто ж заметит. Только я б на твоем месте радовался.

Он поднял наконец грузные веки; глаза у него оказались огромные, выпуклые, скорбные.

Швея, насторожившись было, расслабилась.

– А-а, Громовержец! Надо же, а говорили – пропал совсем, не появляется. А ты, значит, вон где. В прятки играешь?

– Точно. – Старик скрипнул зубами. – От законников прячусь. Слыхала, небось?

– А то. Зря ты, говорят, того хмыря без суда и следствия шлепнул. Мало ли, что он бомжа разделывал, а вдруг бы до конца и не разделал?

Громовержец помрачнел.

– Смешно ей… – буркнул он обиженно. – Тебе-то хорошо, твори что хочешь, никто и глазом повести не успеет. А мне каково: то девицу непатриотично спасал, то старушке-матушке серийного убийцы душевную травму нанес. И всем плати, понимаешь ли, всем плати!

Помолчали. Подвалил к остановке ненужный автобус, набитый под завязку, открыл двери. Никто не вышел, никто не вошел, никто и не глянул на мрачных героев на остановке. Качнувшись, автобус закрыл двери, уехал. Опустела и улица, нудный холодный дождь прогнал спортсменов и собачников; усталые работники добрались до дома и уселись у телевизора с тарелкой в руках, подростки, пьяно гогоча, унырнули в подворотню.

– Иной раз думаешь: да пошел этот мир! – пробормотал Громовержец. – Как ни сделаешь, все худо выходит. И черт бы с их претензиями, в конце концов, но как подумаешь: а может, и правда, зря я так? Вот давеча один такой, молодой совсем паренек, а я… эх!

– М-да… Ну, работай, может, осторожнее, что ж сразу убивать…

– Как это ты себе представляешь?! – взвился старик. – Молнию вполсилы? Я, по-твоему, что – выбирать могу? Сама-то пробовала прорехи не чинить? Вот пускай реальность дальше рвется, тебе-то что!