Журнал «Юность» №12/2024: читать начало книги онлайн

– Если бы я могла, – отвечала Швея, – я б давно себе спокойно жила-поживала и в ус бы не дула. Оно ведь само, всегда само происходит.

– То-то и оно, вот то-то и оно…

Блондинка под красным зонтом процокала мимо, отражаясь в светящихся неоном лужах. За нею шел мужчина в черной куртке, капюшон надвинут на глаза.

– Ах ты ж, черт! – Рука Громовержца взлетела, корявая ладонь раскалилась добела. – Твою-у-уж-ма-а-а!..

Молния, сорвавшись с кончиков пальцев, ударила в черный капюшон прохожего. Не издав и звука, мужчина осел на землю, дымясь.

Проморгавшись, рыба-игла в ошеломлении повернулась к хныкающему Громовержцу. Держа на отлете медленно остывающую ладонь, старик стонал и раскачивался:

– Опять, ну опять я это сделал! Зачем, за что убил человека! Да за что ж мне такое наказание!

Слезы побежали по коричневым его щекам, и он зарыдал громко, надрывно, горестно.

– Ну что ты, что ты… – Швея нерешительно тронула сотрясающееся плечо. – Он ведь небось плохое замышлял…

Но старик только отмахнулся: да кто ж поверит! Блондинка давно растворилась в струях дождя. Девчонки-подружки с пудельком на поводке вырулили из-за угла, наткнулись на дымящееся тело и завизжали в две глотки.

– Эх. – Швея нахмурилась. – Ладно. Черт с тобой.

Лицо ее вытянулось еще больше, и тянулось, и тянулось, вот и плечи ужались в линию с ушами, руки, трепыхнувшись пальцами, втянулись в стальное тело, бедра, ноги, ботинки истончились – и вот уже огромная сияющая игла блеснула в свете фонарей. Шелковая алая нить взметнулась из пустоты, продернулась сквозь схлопнувшиеся вместе уши, и Швея, взвизгнув, взялась за дело.

Говорят, ломать не строить.

Распарывать – не штопать, а вдесятеро сложней, думала она. Нашла свежесотканную, едва-едва затвердевшую нить настоящего, поддернула, натянула, едва не ломаясь, еще и еще – и оп-па! – лопнула ниточка, пошла расходиться по реальности узкая стрелка. Тут, думала она, закрепим. Тут сошьем. Не то чтоб гладко, чуток, может, морщит, но все же лучше, чем было.

Запыхавшаяся и довольная, Швея приземлилась на остановке автобуса. Снова цокали по мокрому тротуару каблуки, снова бесшумно крался красному зонтику вослед черный капюшон. Снова воздел Громовержец длань, но в ошеломленных его глазах жило воспоминание о том, что уже не случилось. Молния, треща, как змея, собралась на кончиках пальцев. Багровея от натуги, он дернул плечом – и молния ударила в фонарь. В наступившей темноте человек в черном помчался длинными прыжками вперед, вперед, в мгновение ока догнал красный зонтик. Раз взлетела рука, и другой, и третий. Без звука блондинка упала на землю, и лужа, питаясь красным дождем, все росла и росла; поплыл, качаясь, зонтик. Вынырнули из-за угла подружки с пудельком на поводке, увидали окровавленное тело и завизжали в две глотки. Черный капюшон растворился в струях дождя, как и не было его.

– Ох, боже… – прошептал Громовержец.

– Ох, черт! – рявкнула Швея, утягиваясь щеками, джинсами и грязными тяжелыми ботинками.

Мир замер.

Мир никогда не замечает, как его спасают. Миру, в общем-то, все равно. Это с человеческой точки зрения мир в опасности и надобно его спасти, а миру-то плевать. Как бы ни повернулось дело, а он, мир, продолжится себе дальше, даже не заметив, что кто-то там исчез.

Но, подумала Швея, торопиться не будем. Тут нужно подумать.

Капли дождя висели в воздухе. Тишина и спокойствие воцарились в застывшем миге.

Хорошо бы, подумала Швея, так было всегда. Ничего не сломано, ничего не порвано. Никто не умирает. Правда, и не живет…

Вздохнув, она принялась за работу.

Поддернуть. Ушить. Вставить.

Критически оглядела реальность: морщит. Не самая лучшая ее работа, ну да и не каждый день такое случается.

Мигнули неоновые вывески. И снова: цок-стук, отщелкали каблуки, цок-стук. Снова черный капюшон проплыл мимо освещенного аквариума остановки, и снова взметнулась длань, неуемная, как пожарная сигнализация. Ошеломленный Громовержец смотрел, открыв рот, как третий раз подряд шагает мимо убитый-неубитый убийца. Взмахнув тяжелой сумкой, Швея ударила по воздетой руке, перенаправляя молнию в фонарь. В воцарившейся тьме черный капюшон догнал красный зонтик, взмахнул рукой и замер в недоумении.

Ножа не было. Не было и руки. Пустой рукав вяло свесился вниз.

Уцокала блондинка, растворившись в струях дождя, хихикая и толкаясь вырулили из-за угла девчонки и прошли себе мимо, пуделек пристроился было оросить ногу Черного, да не успел, повиснув на поводке, а несостоявшийся убийца все щупал рукав.

Громовержец отскребся от сиденья.

– Пойду я, пожалуй, – сказал он слабо.