Традиции & Авангард. №3 (22) 2024: читать начало книги онлайн

На холодильнике – небогатый набор магнитов, квадратики фото. Кажется, Крым, ещё что-то нехитрое. Сын на руках. Солнце. Смеющаяся девчонка в облаке сладкой ваты. Дочь. Сейчас у неё своя семья, где-то в нашем Черноземье. Сын учится в Ростове, четвёртый курс.

– Поражающие элементы – девять тысяч сто шариков. Девять тысяч сто.

Саня сверлит глазами что-то вне стола, подбирает какие-то слова, сам в себя дуется. Подрасклеился немножко мужик. Ну ни чего, бывает. Буркнул что-то жене, мотнув подбородком.

– Что? – переспрашивает Лида.

– Слышишь, вода закипела.

Лида бросает взгляд в сторону плиты. Огонь только под чайником, но тот ещё не нагрелся. Показалось. Поворачивается к мужу, нежно ерошит его седоватый ёжик.

– Знаешь, – говорит она, – иногда чувствую, счастлива, но как задумаюсь – сразу же очень несчастна. Даже устала. Наверное, это одно и то же.

Непонятно, кому именно она это сказала. Значит, просто надо было сказать. Но Саня напрягся. Спьяну не знает, как реагировать, снова включает автодиктора:

– Девять тысяч сто шариков. Зафиксированы повреждения: магазин «Жасмин» по улице Чемпионной. Также частные жилые дома по улице Чемпионной, тридцать семь, тридцать девять, пятьдесят пять…

– Иду как-то на работу, – вступает Лида, не обращая внимания на Санин монолог, – по Пушкина, там, помнишь, некрологи вывешивают на длинном таком стенде. Написано среди прочих – погиб герой. Имя, дата. Фото мальчика, юный совсем. Запомнилось. Фамилия Пенин. Спустя две недели снова там иду, написано – погиб отец героя. Фото, дата. И тоже Пенин.

– …дом шестьдесят два, шестьдесят четыре, а также по улице Кемеровской…

Саня прерывается на полуслове, тянется к бутылке, добавляет всем ещё. Поднимает палец, требует внимания:

– Сцена «Губка Боб в аду». Дубль единственный. Поехали! – снова хлопает ладонью. – Губка Боб, бл…! – зло смеётся.

Я не понял, вопросительно застыл с рюмкой. Лида грустно улыбается, поясняет со слов мужа: были прилёты, повторные, ад, кромешный ад, все по щелям, тут на место приезжает аниматор в костюме Спанча Боба. Пофиг ему на разрывы, ищет адрес именинника, шутки-прибаутки сыплет. То ли пьяный, то ли безбашенный. Бывает и такое.

– …а также по улице Кемеровской, шестьдесят семь, шестьдесят девять, – завершает Саня.

Лида мечтательно вздыхает, поднимает рюмку:

– Хочу Новый год в тишине. Чтоб никаких салютов, никаких фейерверков.

Чокаемся. В хорошем смысле. За это можно.

Донецкие вообще бесстрашные. Будто бессмертия хлебнули. Сам помню, как-то раз заказал пиццу, начались прилёты, ну, думаю, придётся на чайке одном вечеровать. Но нет, через полчаса – тук-тук, заказывали? Я ему: а не страшно? Он: а кто же тогда будет возить? Работать надо. Русские все фаталисты, но донецкие – это что-то.

– Разве вода не кипит? – возвращается в реальность Саня.

Лида смотрит на плиту, ничего не отвечает, кладёт свою ладонь поверх его. Тот прекращает лупатиться, как карась, поднимает взгляд на неё, накрывает ладони свободной рукой:

– Девять тысяч сто шариков. Девять тысяч сто… А бывало, в шахте. Воздух-то, воздух… Воздух где? Тю-у-у…

Саня когда-то был инженером добычи. Все когда-то кем-то были.

– Когда ж это кончится, – не выдерживает Лида, проводит ладонью по глазам, неловко опрокидывает рюмку.

– Что-то с детьми не так? – догадываюсь я.

– Дубль раз. Билет в один конец, – бубнит Саня.

Лида вздыхает. Нехотя рассказывает: сын надумал жениться.

– Вроде радоваться надо?

– «Хаймерс». Эм сто сорок два, – врубается в паузу Саня. – Ракета «Атакэмс». Двести двадцать семь миллиметров…

– В армию собрался, – отвечает Лида.