Традиции & Авангард. №3 (22) 2024: читать начало книги онлайн

Скорее всего. Просто стараемся избегать участия.

Помню, как на свою гору смотрел, пока приближались. Сначала в оптику, потом и невооружённым глазом. Иногда облачность так складывалась, что размывало всё, будто и нет никаких терриконов, просто дымка. Но обычно чётко – серая громада.

– Или уже скворечник поехал, вот меня и колотит?

Компания в углу решила продолжить выпивку. Один из военных настаивал на шампанском, женщина хотела что-то иное. В конце концов уступила. Разговаривает нарочито громко. Даже искусственно. И уже чуть пьяно. Значит, не хочет переводить разговор в личный, старается сохранить дистанцию, оставить разговор открытым, общим.

– С другой стороны, если взял нервы в узду, взираю на всё спокойно, это, что ли, будет нормально? Мне кажется, ещё хрен знает.

Звякнул стакан, вскрикнула женщина, мы оба посмотрели туда. Ничего особенного, плеснули до края, пена забугрилась по кромке стола. Женщина явно старается, чуть переигрывает. Мужиков так быстро шампанское не берёт. Я представил себя на месте той женщины. Квартира, допустим, уцелела, правда, пока без электричества, воды и отопления. Получила единоразовую выплату. Ищет работу, пока что подала заявление в собес на поддержку. Ребёнок, слава Богу, уже подрос, наверное, отправила на Большую землю по соцпутёвке. Вот военные. Может, зацепиться за кого-то? Понятно, им только одно. Но что предложат? Нежность здесь в дефиците, им тоже придётся постараться.

– Ну чё молчишь? – переглянулись.

Мне хотелось ответить, но мысли занимала гора. Может, и вправду пропала? Конечно, детские воспоминания путаются. Но ведь чётко помню: была. Что я видел на горизонте, пока приближались?

Женщина за столиком в углу засмеялась, я глянул в ту сторону. Воздаёт восторг всем нехитрым шуткам служивого. Тяжело, наверное, – в душе ей не до шуток. Ещё раз прочёл надпись на сигаретной пачке. Ничего нового. Содержит системные яды, канцерогенные и мутагенные вещества.

Он снова:

– Ну ты мне скажи. Вот с этой стороны города пыточная. С другой стороны – расстрельная. Заезжал же в Сиротино на АЗС? Ну да, где «Правый сектор» написано. ТВ туда теперь через день, им только дай. А потом, небось, сидят: как такое покажешь? Связанные, без конечностей, разлагаются…

Думаю, мужик за столиком в углу щедрит и подкатывает тоже не просто так. Она, может, полагает, что только по похоти, приткнуть и разбежаться. Но пристроить писюн по нужде всегда можно. Это юным, у которых гормон крышу рвёт. Взрослым надо другое.

– …слышь, как звучит само… – продолжил голос рядом, – без конечностей, без конечности, бес конечности, бес конечности, нести кости, нести кости, бесконечно, бес конечно, бес конечно, бесконечно кончены. Во, бл… Это уже клиника, не?

Тому вояке нужен не перепихон. Просто человек мертвеет без заботы. Человеку нужно быть нужным. На войне – тем более. Невозможно без конца отправлять снаряды в сторону людей, не получая подтверждения, для чего это. Ради кого. Так можно с ума сойти или атрофироваться до робота. Хочется приближать конец войны ради кого-то. Быть нужным. Позаботиться, насколько возможно, о ней и, конечно, о её ребёнке. Потому что всему нужен смысл. Лишь он оправдывает существование.

– Может, распинаюсь тут не за то, что чокнутых много, а боюсь сам присоединиться?

Как гора пропала, места себе не нахожу. Будто в мире разомкнулось что-то. Баланс нарушен. Будущего нет. Спроси у любого сейчас: есть будущее? Отмахнётся. Утеряно. Даже не туман, а просто нету. Ни у кого. Прожили сегодня – и слава Богу. Может, и была гора, просто артой или «фабами» раскидали. Вот в сторону Белогоровки тонны чугуна летели и летят, уже ландшафт поменялся. Что, если она стояла, просто не знали, что её трогать нельзя?

– Вот, кстати, Сиротино тоже. Такое себе. Однажды притормаживаю, хотел спросить, как в сторону аэродрома. Ещё стекло не успел опустить, девушка молодая как бросилась бежать и лицо прикрывает. Это что вообще? Что она там пережила?

А ведь думал, доберусь до тебя скоро, взойду и встану наверху. Ничего специально думать не буду, пусть само мечтается. А приблизились – нету её. Не могу понять. Несколько терриконов стоят, но они невысокие и лысые совсем. Спрашивал у местных: была тут гора? Они говорят, путаю что-то. Но всё-таки уточняют: где именно исчезла? Значит, где-то исчезла? Может, просто скрывают?

– И реально, понимаешь, я уже спокойно на всё это гляжу: ну, так, значит, так. Это щас выпил малёх, разболтало. Конечно, переживаю, думаю над всем этим. Но чувствую, лишился чего-то, что было во мне. Как будто выскребли. Аборт, бл… Чего-то лишился. Уверенности, что ли. Не знаю.

Похожие чувства. Тоже будто что-то вынули. Ведь помню, был, стоял, помню, как дышалось наверху. Видел и недавно – вот-вот, уже скоро. Как ни крути, должно быть в мире место, чтоб просто мечтать. Где-то должно быть. Иначе как жить? А теперь – бац, и нет. Что-то тут не так. Какой-то обман.

– И этот, с сердечком… Да просто чуть в неадеквате. Шок у него. Тут крыша у кого хошь поедет. Ведь ясно, чердак съезжает, чтоб уйти от действительности. Самозащита такая. Глаза-то видели. Вот и чудны́е теперь.

Позавчера ненаглядной своей звонил, связь здесь редко, отчитаться, что всё нормально. Напирать стала. Требует сказать, когда вернусь. Вроде сроки есть, но откуда знать? А она – нет, скажи, и всё! Говорю ей, что не всё так просто. А она – нет, я извелась вся, хочу знать точно! И ещё: «Ну соври хоть! Что, у тебя сердца нет? Даже пообещать не можешь!»

– Ты скажи, может, и вправду пропало?

Задумавшись, не сразу заметил, как подошла женщина от соседнего столика и тихо опустилась на стул. Смотрит прямо в глаза, будто должен что-то сказать ей. Здрасте. Помолчала, коснулась пальцами моей кисти и, не отнимая руки:

– Всё сидишь здесь, молчишь. Всё нормально?

Нужно ли что-то отвечать? У меня-то в целом нормально. Вот переживаю за всякое, даже и за неё немножко.

– Общаемся, – говорю. – Я вообще-то не один.

– Да? С кем? – Она повернула голову и осмотрела кафе.

Я тоже огляделся. Над барной стойкой высился русый хвост официантки с ниточками наушников. Сидит, смотрит мульт или кино. Столик в углу убран. Из посетителей, кроме нас, никого. Наверное, все разошлись.

Вадим Филатьев