Если продолжать выбранную тему, то стоит отметить, что больше всего микробов обитает в нашем пищеварительном тракте, начиная с самого верха, со рта. Здесь идет обработка принимаемой нами пищи при помощи огромной череды всевозможных бактерий.
Во рту над съеденной пищей поработали зубы, слюна, ферменты и дружественные микробы. Последние трудятся также и в пищеводе – длинной трубке, отделяющей рот и глотку от желудка. Удивительно, что и в желудке, несмотря на господствующую в нем кислую среду, тоже орудуют бактерии.
Следующая остановка – тонкая кишка. Здесь в основном происходит переваривание и усвоение питательных веществ. Дальше идет толстая кишка. Место, где располагается подавляющее большинство микроорганизмов нашего тела. В одном миллилитре содержимого толстой кишки их больше, чем людей на Земле.
Еще хотелось бы отметить, что между разными типами бактерий существует довольно жестокая борьба. По этому поводу Мартин Блейзер пишет:
«…как в городах хорошие парковки и места в престижных школах не достаются легко. Бактерии, питающиеся одними и теми же веществами, вооруженные одинаковыми ферментами, охотящиеся, словно львы и гепарды, на одну и ту же добычу, жестко конкурируют между собой. Мне кажется, многие из них хотят забраться в одни и те же мягкие слои слизи и воспользоваться одними и теми же немногочисленными укрытиями, защищенными от жестоких дождей из желудочного сока или желчи. В то же время клетки, которыми устлан желудочно-кишечный тракт, каждый день сбрасываются, так что сегодняшнее укрытие может завтра превратиться в тонущий корабль. В конце концов, когда остатки переваренной пищи покидают ваше тело в качестве фекалий, вместе с ними выходит и смесь бактериальных клеток, а также старые клетки стенок кишечника. Вместе они, их фрагменты и вода составляют основную часть вашего стула».
4.4. Слово «вирус» в переводе с латинского языка означает «яд»
«Вы, верно, помните героя романа Герберта Уэллса «Человек-невидимка», молодого физика Гриффина, сумевшего сделаться невидимым. Гриффин объявляет войну обществу, наивно полагая, что он неуязвим. Но очень скоро все неудобство его положения становится явным. «Я не мог выходить на улицу, когда падал снег: он облеплял меня и таким образом выдавал… Бродя по улицам в лондонской атмосфере, я пачкал ноги, и на коже оседала сажа и пыль». Став невидимым, Гриффин не потерял способности оставлять следы, и это, в конечном счете, и погубило его.
У вирусов есть одно свойство, которое роднит их с фантастическим человеком-невидимкой, – они тоже оставляют следы, и это, по сути, до сих пор остается единственным способом их обнаружить. Исследователи, посвятившие свою жизнь охоте за вирусами, должны были научиться находить эти следы. Задача была трудной, но от ее решения зависел успех борьбы с вирусными заболеваниями. Постепенно был накоплен громадный фактический материал, касающийся строения, химического состава и болезнетворных свойств вирусов. Были разработаны и тонкие методы вирусологического анализа».
В. М. Жданов, Г. В. Выгодчиков, Ф. И. Ершов, А. А. Ежов, Н. Г. Коростылев. «Занимательная микробиология»
«Но вернемся снова к вирусам и к некоторым свойствам этих ультрамикроскопических существ. Итак, электронный микроскоп позволил увидеть как бы «портреты» вирусов, различную их форму. Для этого пришлось пользоваться громадными увеличениями в десятки тысяч и даже до 200 000 раз. Чтобы представить себе это, надо обладать большой фантазией и знать, что размер вируса ящура примерно 21 мкм, вируса полиомиелита – 27 мкм. Это в 50 раз меньше самой мельчайшей бактерии, размеры которой меньше микрона. Приведем еще любопытное сравнение. Масса одной микробной клетки определяется в 0,000 000 00157 доли мг, масса же вирусной частицы меньше микробной клетки в 1500 раз… И вот у этих фантастических мельчайших живых существ надо изучить строение, как они живут, питаются, размножаются, внедряются в клетки организма, поражают их. Надо найти средства воздействия на вирусы не только в лабораторном эксперименте, но и в организме человека, животных».
Семен Александрович Блинкин. «Вторжение в тайны невидимок»
Как по-вашему, какая проблема на сегодняшний день является основным «камнем преткновения» в микробиологии? Даже не только в микробиологии, но и во всей биологии в целом. По какому поводу биологи постоянно скрещивают воображаемые мечи и копья? Кто виноват в раздоре, расколовшем научное биологическое сообщество на два лагеря?
Виноваты вирусы, которые не имеют клеточного строения и этим отличаются от всех других организмов.
Андрей Сазонов. «Мифы о микробах и вирусах: как живет наш внутренний мир»
До сих пор мы вели рассказ в основном о микробах-клетках, о бактериях. Но, оказывается, существуют микробные сущности не только бесклеточные, но и гораздо меньшие по размерам, чем бактерии, – вирусы. Андрей Сазонов в своей замечательной книге «Мифы о микробах и вирусах: как живет наш внутренний мир» сообщает:
«Вирус – не клетка! Наиболее просто организованные вирусы представляют собой генетический материал – дезоксирибонуклеиновую или рибонуклеиновую кислоту, – упакованный в белковую оболочку, называемую капсидом.
Капсид выполняет не только защитную функцию. Он также обеспечивает прикрепление вируса к поверхности клеточных мембран. Капсид прикрепляется к мембране, но в клетку не проникает. В клетку внедряется только нуклеиновая кислота, которая вынуждает клетку ее “тиражировать”, то есть, по сути, производить новые вирусы. У вирусов нет клеточной мембраны и цитоплазмы с органоидами, нет собственного обмена веществ, а есть только упакованный в капсид генетический материал – матрица для синтеза новых вирусов. Вирус “подчиняет” себе клетку, и только в клетке он живет “полноценной жизнью”. Вне клетки вирус находится в неактивном состоянии».
У любого человека слово «вирус» автоматически вызывает волнение. Сразу начинаешь думать о заразе, болезнях, грязи и прочих неприятностях. Будучи изначально понятием чисто биологическим и медицинским, слово «вирус» неожиданно быстро перекочевало в область компьютерных технологий. Так, «компьютерным вирусом» или просто «вирусом» называется программа, которая не только размножается путем внедрения в операционную систему того или иного компьютера, но и дает несанкционированные команды, наносящие вред оборудованию или пользователю компьютера.
Вирусы биологические крайне мелки, размером в нанометры (нанометр – это всего лишь 10–9 метра). Казалось бы, «раздавить» его – плевое дело. Но он забирается в клетку, и поэтому, нанося вирусу вред, поневоле вредишь и клеткам растения, животного или человека. Потому и бороться с вирусами так непросто.
Разглядеть вирусы удалось не сразу. И вначале их размеры определялись, если можно так сказать, на глазок. Ученые пытались пропускать вирусы через мельчайшие сита (фильтры) с отверстиями определенной величины. Занятие трудное и утомительное. Размеры отверстий в фильтрах постепенно уменьшали и делали это до тех пор, пока не обнаруживался фильтр, задерживающий все частицы данного вируса.
Другой подход – центрифугирование. Если вращать взвесь вирусов в центрифуге с большим числом оборотов, то вирусные частицы будут оседать, причем скорость их оседания зависит от величины частиц. И по специальным формулам можно довольно точно определять размеры вирусов.
Вирусология достигла гораздо больших успехов, когда был изобретен электронный микроскоп. Дата изобретения – 1939 год, его авторы – немецкие инженеры Макс Кнолль и Эрнст Руска. Дедушка оптического микроскопа голландец Антони Левенгук наблюдал микроорганизмы величиной приблизительно 5–10 микрон (5–10 х 10–4 сантиметров). Современные оптические микроскопы позволяют рассматривать бактерии величиной 0,5–1 микрон.
Вирусы гораздо меньше бактерий. Их разглядеть можно только в электронный микроскоп. При этом очень трудна сама подготовка к этой операции. Сначала необходимо получить чистый концентрированный препарат вирусов.
Вирусы отмывают с помощью мощных суперцентрифуг, чистят в колонках с различными ионообменниками. Полученный вирус наносят на тончайшую сетку, покрытую пленкой коллодия, и еще «припудривают» очень мелкой металлической пылью. И только после всех этих манипуляций можно наконец любоваться видом отдельных вирусов.
На экране электронного микроскопа видны увеличенные в десятки тысяч раз вирусы. Они напоминают палочки, шарики, нити, запятые. Подобные умозрения авторы написанной еще в советские времена книги «Занимательная микробиология» (В. М. Жданов, Г. В. Выгодчиков, Ф. И. Ершов, А. А. Ежов, Н. Г. Коростылев) снабжают таким комментарием:
«Здесь вспоминаются дискуссии схоластов по поводу количества чертей, которых можно уместить на кончике иголки. Каждый участник спора мог называть любое пришедшее ему в голову число, но никто не мог экспериментально доказать свою правоту. А если бы мы хотели подсчитать, сколько вирусов может поместиться на кончике иголки, то для этого не потребовалось бы много времени. С помощью самых простых арифметических расчетов можно убедиться в том, что острый конец обыкновенной швейной иголки – великолепная площадка для свободного размещения приблизительно 100 тысяч вирусных частиц. Как раз столько болельщиков бывает на трибунах стадиона в Лужниках во время крупных футбольных матчей».
4.5. Дмитрий Иосифович Ивановский (1864–1920)
«Пастер пришел в микробиологию из химии, И. И. Мечников – из зоологии, а Антоний Левенгук был владельцем суконной лавки… Неотразимо привлекал многих людей загадочный мир невидимок. И не удивительно, что в самых почтенных микробиологических учреждениях вы увидите на почетном месте портрет ботаника Д. И. Ивановского, основоположника вирусологии».
В. М. Жданов, Г. В. Выгодчиков, Ф. И. Ершов, А. А. Ежов, Н. Г. Коростылев. «Занимательная микробиология»
«А мысль появилась у Ивановского простая, но вместе с тем поистине гениальная. Наблюдая листья табака, пораженные мозаичной болезнью, Ивановский выделил сок из больных листьев и профильтровал его через бактериальные фильтры. Эти фильтры имели столь маленькие отверстия, что через них не могли пройти никакие микробы величиной даже в 2–3 мк. Иначе говоря, все видимые в микроскоп микробы задерживались на фильтрах. Казалось бы, если в прозрачной жидкости, прошедшей через бактериальные фильтры, не было никаких микробов, то она никакого вредного действия на здоровые, свежие листья табака не должна была оказывать. Но оказалось, что, когда капли такой чистой и абсолютно прозрачной жидкости Ивановский нанес на здоровые листья, на них через некоторое время появились пятна неравномерной окраски и вскоре развилась мозаичная болезнь.