В голове неожиданно всплывают его слова: «В будущем… можешь говорить мне каждый раз, когда краснеешь?» Ненавижу его.
– Я вышел из душа, а в кровати – никого, – объясняет он глубоким, усталым голосом, все так же не обращая никакого внимания на наших весьма немногочисленных зрителей.
Вот обязательно ему быть таким горячим? Он не имеет права вытворять подобное! Так еще и среди бела дня! С другой же стороны… этого я и хотела. Я беру себя в руки и, как поступила бы влюбленная женщина, накрываю его ладонь своей.
– Прости. Я случайно столкнулась с подругами.
Он приподнимает бровь на слове «подругами», и это вызывает во мне внутренний смех. Левий снова выбивает меня из колеи, целуя в уголок рта, и затем говорит:
– Пойдем?
Черт подери. С каких пор он так втянулся в ролевые игры? Обычно я работаю за двоих. Слышал ли он все то, что я говорила до этого? Если да, то, наверное, меня ждет лекция.
Я встаю из-за стола, игнорируя незнакомое мне жжение в уголке рта, и переплетаю свои пальцы с его. Он переоделся в более повседневную одежду, но сменил при этом черный цвет на белый и бежевый. Так он похож на ангела.
Но дьявольская ухмылка выдает его истинную сущность.
– Я украду ее у вас. Хорошего вечера, дамы. Ли Мей.
Я кивком прощаюсь с ними и, ничего не добавив от себя, ухожу. Никто из них даже не пытается меня удержать, как не пытается и моя подруга, которая с победным видом машет мне рукой. Левий не выпускает моей ладони и обнимает за талию, заводя обе наши руки мне за спину.
– И чего ты хотела этим добиться? – спрашивает он, когда мы проходим через вестибюль отеля. – Я невероятно вынослив, да? А еще я… «очень страстен», так ты сказала?
Значит, я была права. Ну конечно же, он все слышал – иначе было бы слишком скучно.
– Я ни за что не позволю им думать, будто я выбрала обычного мужчину. На кону моя репутация.
Он спокойно улыбается в ответ на мои слова. Мы заходим в лифт вместе с другими людьми, и он уводит нас в самую глубь. Я вновь сдерживаю дрожь, когда он наклоняется к моему уху и шепчет:
– Ты права. Более того: тебе даже не пришлось лгать.
О господи. Я с вызовом поднимаю на него взгляд. Он не сдвигается ни на дюйм, и его губы находятся всего лишь в нескольких сантиметрах от моих. Поцеловать его было бы так легко. Он даже не смог бы воспротивиться, поскольку мы не одни.
Не знаю, что на меня находит. Я рискованно провожу рукой по его торсу поверх футболки, поднимаясь все выше до тех пор, пока не хватаю за ворот, сжимая пальцы в кулак.
Лифт останавливается, и пока все остальные люди выходят, Левий пристально смотрит на меня и спрашивает:
– Что? Снова припрешь меня к стенке и накинешься с угрозами?
Мы остались одни. Лифт снова начинает медленно ползти вверх. В воздухе чувствуется электричество. Мой взгляд падает на его губы: это те же самые губы, что так нежно целовали мое плечо, но именно они же круглые сутки произносят столь огромное количество лжи. Я выдыхаю в них:
– Я верю только тому, что вижу.
Он долгое время ничего не говорит. Я все обдумала: совершенно ясно, что мне необходимо избавиться от этой навязчивой идеи моего организма – то есть от Левия. Чтобы не думать о нем днем и ночью, мне нужно им завладеть. Так я докажу себе, что мне под силу его соблазнить.
Он настолько замкнут, что большую часть времени я не имею ни малейшего понятия, нравлюсь я ему или нет. Он говорит, что я не в его вкусе, но продолжает флиртовать в ответ, смотреть на меня, когда думает, что я не вижу, и говорить, что я красивая. Я ничего не понимаю.
Внезапно его ладонь ложится на мою щеку. Он гладит ее большим пальцем один раз, затем – второй. Моя блестящая кожа согревает его холодные пальцы. Его губы растягиваются в слабой улыбке.
– Я так и знал… Ты покраснела.
Мое сердце бьется с такой скоростью, что грозится выпрыгнуть из груди. И что это значит? Я уже собираюсь задать ему этот вопрос, как он опускает руку и вздыхает.
– Поверь мне, Роза. Ты не хочешь в это лезть.
Прошу прощения? Я моргаю, униженная тем, что меня отверг – уже дважды – этот полный самолюбия человек. Я недостаточно хороша? Что, черт возьми, с ним не так? Или что-то не так со мной?
– Ты не знаешь, чего я хочу, – злюсь я, стиснув зубы.