В этот самый момент, когда Левий ослеплен молчаливой яростью, а остальные игроки обмениваются смущенными взглядами, я замечаю его жест.
Я замечаю, как Тито бросает быстрый взгляд куда-то слева от меня, где стоит журналист в очках, а затем как ни в чем не бывало возвращается к игре. Но на сей раз – с растянувшейся на губах победной улыбкой.
Мозг моментально проводит связь. Непосредственно под упомянутым журналистом сидит Лаки, слишком доверчивый для того, чтобы следить за своей игрой. Этот ублюдок шпионит за картами других игроков, а затем рассказывает о них Тито одним лишь взглядом!
– Я думаю, – отвечает Левий обманчиво равнодушно, – что ты слишком любишь болтать.
Тито пожимает плечами и делает большую ставку. Я с любопытством жду, как поступит Лаки. Снова взглянув на свои карты, он, широко улыбаясь, делает колл. Левий молчит, поджав губы.
Я не знаю карт ни Лаки, ни Тито, но, судя по выражению лица последнего, Лаки потребуется чудо, чтобы победить. Я ловлю себя на том, что задерживаю дыхание, когда крупье раскрывает последнюю карту.
Восьмерка треф.
Улыбка Тито моментально испаряется, а Лаки присвистывает, сгребая все фишки с центра стола. Эта простенькая карта принесла ему слабый флеш.
– Не принимайте на свой счет, – говорит Лаки Тито, сияя от радости. – Я просто жуть какой везучий. Думаю, это из-за моего имени; спасибо маме!
Улыбка Левия лишена всякой двусмысленности. Он поигрывает с фишками, насмешливо глядя на Тито.
– Понял? Лучше бы, вместо того чтобы болтать, ты сосредоточился на игре.
Остаток дня проходит в странной и напряженной атмосфере. Я вновь и вновь приношу Левию апельсиновый сок, и он вновь и вновь выпивает его, словно алкоголь. Должна сказать, он хороший актер. В конце концов Тито переходит за другой столик, и мой фальшивый жених прекращает ломать комедию.
Вернувшись в номер, он, не говоря ни слова, уходит в душ. Пользуясь возможностью, я переодеваюсь и решаю немножко пройтись. Для начала я убеждаюсь, что за мной не следит Томас. С некоторых пор я заметила, что он всегда наблюдает за мной, что бы я ни делала и куда бы ни шла. Это раздражает.
Напротив зала с игровыми автоматами я встречаюсь с Ли Мей.
– Ну как? – спрашиваю я.
Она улыбается, приподнимая свои солнцезащитные очки на белоснежные волосы, и достает из сумочки пачку наличных.
– Держи. Как ты и попросила, я поставила на 24.
Не в силах сдержаться, я улыбаюсь, а мое сердце колотится. Мы с Ли Мей стали… не скажу, что друзьями, но, скажем так, помимо Левия и Томаса она – единственный человек, с которым я общаюсь. Эта идея пришла мне в голову, когда однажды вечером мы выпивали в одном из баров отеля.
– Сработало?
– Первые три раза – нет. Но в четвертый все получилось!
Я благодарю ее и возвращаю ей деньги. Этот жест ее, кажется, удивляет.
– Завтра поставь все на 3.
Она хмурится и спрашивает, почему я не сделаю это сама.
– Ведь твой жених дни напролет торчит в покер-руме. Ты, наверное, со скуки помираешь, сидя в одиночестве!
Я выдумываю какое-то нелепое оправдание и умоляю ее сделать это за меня. Я стараюсь быть сильной и держаться подальше от игровых столов, но искушение слишком велико. Вот почему я решила отправить Ли Мей сыграть в рулетку за меня. Так сказать, сыграть через доверенное лицо.
Вот только эффект это оказывает обратный. Я целый день думаю о результатах. Всякий раз, когда мне удается выскользнуть из нашего номера, я отваживаюсь подойти к игровым автоматам и покерным столам. Вчера я едва не сломалась. Я чувствую, что начинаю сдавать.
– Ладно, хорошо. При одном условии, – улыбается Ли Мей, беря меня за руку. – На горизонте стервятники, и, если мне снова придется столкнуться с ними в одиночку, я умру.
– Чего?
Я не успеваю выяснить, что происходит. Она натягивает лицемерную улыбочку, когда к нам подплывает группа тепло настроенных женщин среднего возраста. Двух из них я узнаю: Элис и Лин, жены игроков.
– Ли Мей! Не знала, что вы дружите с будущей госпожой Иванович…