Он поднимает свою доску.
– Не пойдешь?
– Нет.
– Увидимся.
Он трусцой бежит по тропинке.
Я смотрю, как он исчезает из вида. У меня за спиной трещит раздавленная ветка. Я резко поворачиваюсь и вижу Райана.
Он видел то, что только что произошло между мной и Джеком? По выражению его лица ничего нельзя прочесть: может, видел, может – нет.
– Я думала, ты катаешься.
– Я раньше ходил, – отвечает Райан.
Он не говорит, где был, но это не пляж – пляж в другом направлении. Он проводит пальцами по волосам песочного цвета. В них что-то запуталось – сухой лист.
– Я хочу подняться на скалу, – говорю я. – Есть тропинка, ведущая наверх?
– Да, – кивает Райан. – Я тебе покажу.
– Отлично.
Я этого не ожидала, но не могу придумать веский повод, чтобы отказаться, поэтому кладу в сумку телефон и бутылку с водой, надеваю кепку и черные очки.
Райан ведет меня по тропинке, которую я раньше не видела. Розовые и серые попугаи вышагивают впереди нас на смешных коротеньких ножках. Мы идем быстрее них, а когда приближаемся к ним, они издают пронзительные крики и взлетают.
Мне страшно хочется побольше узнать про Райана. Почему он здесь оказался?
– Твоя семья знает, что ты здесь?
Он резко поворачивает голову назад.
– Нет.
Его родители, вероятно, сходят с ума. Я не могу представить, почему он так поступил с ними, но ясно, что он не хочет об этом говорить. Теперь мы идем вверх, на возвышенность. Я хватаю ртом воздух.
Райан останавливается впереди и срывает что-то с дерева – штук шесть маленьких пурпурных штуковин овальной формы – и рассовывает их по карманам.
– Маракуйя, – поясняет он, когда замечает, что я за ним наблюдаю.
Деревья начали редеть, внизу виден океан – простирается вдаль так, будто расстелили голубой рубчатый вельвет. Остальные сидят на своих досках рядом с местом, где начинают формироваться волны.
– Вау! – выдыхаю я.
В ответ вижу одну из редких улыбок Райана.
– Классно, правда?
На краю скалы установлено качающееся деревянное ограждение. «Опасная зона! Эрозия почвы! За ограждение не заходить. Штраф 1000 долларов». Кажется, покосившаяся табличка сама в опасности – может свалиться со скалы. Я хватаю ртом воздух и ахаю, когда Райан взбирается на ограждение и усаживается, свесив над обрывом ноги, кожа которых отлично загорела, а ногти сильно выросли. Мою футболку треплет ветер. Я осторожно смотрю вниз через ограждение. Мы находимся примерно над той частью скалы, по которой вчера взбирались.
Серферы видят океан совершенно по-другому, не так, как остальные люди. Я никогда раньше особо не задумывалась о волнах – до того, как занялась серфингом. Если я вообще обращала на них внимание, то казалось, что они просто вздымаются. Я не замечала рисунка, системы.
Я помню, как сидела на пляже в Корнуолле, у меня из носа ручьем лилась вода после одной из моих первых унизительных попыток проехать на доске. Я ждала Микки и ее маму. Рядом со мной стоял старик с белыми волосами и обветренным лицом.
– Как у них это получается? – спросила я, когда один серфер за другим выписывали гладкие восьмерки. – Я даже встать на нее не могу.