– Не беспокойся. Я привыкла, – говорит она тоном смирившегося с судьбой человека.
– Ладно. – Я не чувствую себя лучше, мне все равно не нравится, как я реагировала на Джека и как он относится к Микки. У нее в волосах запутался небольшой клочок водорослей. Я аккуратно вынимаю их. – До твоей свадьбы двенадцать дней. Ты платье нашла?
– Да, голубое, которое я купила на Бали.
Я с трудом скрываю свое удивление.
– Отлично. – Прозвучало это неубедительно, я сама это слышу, поэтому предпринимаю вторую попытку: – Оно тебе так идет. Создает пляжную атмосферу. Мне оно очень нравится.
– Я решила, что сразу убью двух зайцев. Что-то старое и что-то голубое[34].
У меня разрывается сердце. Свадьба – это не о том, сколько зайцев ты можешь убить одновременно. И беспокоит меня не неоднократно ношенное платье, которому четыре года, а полное отсутствие у нее энтузиазма, и дело тут не может быть в деньгах. Я не понимаю, что происходит. Почему она выходит за него замуж, если не хочет?
Микки на самом деле закрытый человек, поэтому, хоть мы и близкие подруги, я стараюсь не лезть к ней в душу. Фактически, может, именно поэтому мы и близки – я никогда на нее не давлю. Но сейчас я собираюсь это сделать, потому что что-то здесь не так, что-то неправильно.
– Вы поссорились?
Она морщит лоб.
– Нет. Почему ты так подумала?
– Ты не кажешься мне полной энтузиазма.
Она наматывает на палец прядь темных волос.
– Мне просто не нравятся свадьбы.
Я думаю об этом и решаю, что, вероятно, так и есть. Мне тоже не нравятся свадьбы, мне совсем не хочется надевать тяжелое белое платье и устраивать шоу – в моем представлении это пытка. Но тут совершенно точно есть что-то еще.
– Мне нужно закончить сеанс. – Микки поворачивается и снова смотрит на своего мотылька.
Джек возвращается с пляжа вместе с Клементом и Виктором. Я, стараясь не смотреть ему на грудь, приближаюсь к нему, когда он принимает душ.
– Татуировка Микки, – говорю я. – Что ты подумал, когда она ее набила?
– Она жутко уродливая. Но если это поможет… – Джек показывает мне свое запястье: его огибает вытатуированная змея. – Видишь? Я набил ее полтора года назад.
– О да. И у Виктора тоже есть тату в этом месте. Волна, да?
– Ага. Прости, если я сегодня поставил тебя в неловкое положение.
Мне снова не по себе, а вид его гладкой голой груди, с которой стекает вода, совсем не помогает. Но я заставляю себя это сказать:
– Ты очень сексапилен.
Ему не требуется слышать это от меня. Если мужчина так сексапилен, как он, он не может об этом не знать, но я надеюсь, что, сказав это вслух, я смогу разрядить атмосферу и пресечь флирт.
– Но мне не следовало на тебя так смотреть.
– Как я уже говорил раньше, смотри сколько хочешь.
Я делаю еще одну попытку.
– Когда мы с Микки впервые вместе сняли квартиру, мой парень пытался к ней приставать. Микки сразу же сказала мне об этом.
Она глядела на меня испуганными глазами, словно думала, что я буду в этом винить ее, а не его. «В этом трудно признаваться. Вчера вечером, после того как ты отправилась спать, Коннор полез ко мне. Он сказал, что у меня красивые волосы». Я обняла ее и выставила его вон.
– Мне повезло, что у меня такая верная подруга, – говорю я.
[34] Есть традиция, согласно которой невеста в день свадьбы должна надеть (или иметь на себе) что-то новое, что-то старое, что-то одолженное и что-то голубое, а также положить монетку в шесть пенсов в туфлю: Something old, something new, something borrowed, something blue, and a [silver] sixpence in her shoe. Старое символизирует защиту для будущего ребенка, новое – надежду на будущее, одолженная вещь – удачу, голубое – чистоту и верность, а шесть пенсов – процветание.