Городские комитеты обороны. Чрезвычайные органы власти в годы Великой Отечественной войны. 1941—1945: читать начало книги онлайн

Другим фактором, обусловившим активную роль городских комитетов обороны в организации военного производства, являлось фактическое отсутствие в период перестройки экономики на военные рельсы единого планово-директивного и ресурсно-распределительного пространства на всей территории СССР, остававшейся не оккупированной врагом. Отражением этого, в частности, стало утверждение 6 августа 1941 г. военно-хозяйственного плана на IV квартал 1941 г. и на 1942 г. только по восточным районам. В этих условиях доминирующее значение приобрела параллельная госплановско-наркоматовским структурам система управления экономикой, базировавшаяся на утвердившемся до войны партийном руководстве хозяйственной деятельностью.

Выступив в форме чрезвычайных органов власти, данная система управления экономикой получила в регионах, близких к фронту, относительную автономность в принятии военно-хозяйственных решений и на волне патриотического стремления народа оказать всемерную помощь сражавшейся армии была способна на проявление инициативы. Характерным в этом отношении являлось решение первого же заседания Краснодарского ГорКО от 29 октября 1941 г., которое обязывало председателя горисполкома Осипова представить на следующее заседание комитета обороны предложения о максимальном переводе предприятий местной промышленности и артелей на производство вооружения, боеприпасов и снаряжения²⁰⁶. Камышинский ГорКО буквально на следующий день после организации (24 октября 1941 г.) вынес постановление о создании спеццехов на стеклотарном и консервном заводах²⁰⁷. В пояснениях к протоколам Махачкалинского ГорКО было сказано: «В ноябре 1941 г. длительное время нарядов не было вообще, особенно для прибывших предприятий по эвакуации. Во избежание срыва работ городской комитет обороны сам определил производственные задания. По инициативе комитета обороны организовано на заводе № 182 производство 50 мм минометов и ППШ. В связи с тем, что в ходе их освоения заказчиков не было, комитет обороны обязал директора заключить договор на сдачу минометов Закавказскому фронту. Программа затем была утверждена ГКО»²⁰⁸. В начале ноября 1941 г. по тем же причинам Орджоникидзевский ГорКО определил развернутый план производства боеприпасов и вооружения на конец 1941 – начало 1942 г. по вагоноремонтному заводу, заводам «Электроцинк», «Красный металлист», «Стеклотара», им. Кирова, Беслановскому маисовому комбинату и швейной фабрике. В период реализации плана в него специальными постановлениями комитета обороны вносились коррективы²⁰⁹.

Еще больший вес хозяйственная директивно-распорядительная деятельность комитетов обороны имела в осажденных и прифронтовых городах, с предприятий которых были эвакуированы в тыл основное оборудование и рабочие кадры. Для наркоматов эти предприятия на старых местах фактически переставали существовать. В то же время в условиях административно-командной экономики они не могли быть самостоятельными хозяйственными единицами. Чтобы осуществлять тот или иной вид деятельности, требовалась санкция руководящего органа. Постановления городских комитетов обороны становились основанием для развертывания производства продукции для фронта на оставшемся от эвакуации оборудовании на заводах Ростова, Севастополя, Тулы, Воронежа и других городов. При этом практически заново формировались трудовые коллективы, создавались новые цеха, использовались сохранившиеся сырье и материалы. Н.Н. Смеляков, исполнявший обязанности директора Коломенского машиностроительного завода после того, как основная материально-техническая его часть и рабочие кадры были эвакуированы в Киров, пишет: «Пошли эшелоны с оборудованием, материалами, оснасткой. Параллельно продолжалась на оставшемся в цехах оборудовании работа по заказам фронта. Их передавали заводу местные органы Комитета Обороны»²¹⁰.

В Севастополе городской комитет обороны способствовал сосредоточению всего промышленного производства в двух крупных «спецкомбинатах». В не приспособленных по меркам мирного времени для индустриального труда штольнях в минимально короткий срок (10–14 дней) был оборудован Спецкомбинат № 1 со всеми вспомогательными цехами, энергетическим хозяйством, водоснабжением, вентиляцией, общественными столовыми, банями, прачечными. К концу ноября 1941 г. он уже выдавал фронту первые партии 50- и 82-мм минометов, гранат, мин, снарядов. Спецкомбинат № 2 был создан для пошива обуви, белья, одежды и головных уборов в подвалах Инкерманского завода шампанских вин²¹¹. Как подчеркнул Б.А. Борисов в своем выступлении на собрании партактива Севастополя 12 мая 1942 г., «промышленность города не могла удовлетворить полностью все запросы Черноморского флота и Приморской армии в связи с эвакуацией основных предприятий, но спущенные планы Военного совета Черноморского флота большинство предприятий перевыполняло»²¹².

Большое значение имели решения комитета обороны осажденной Тулы от 13 ноября 1941 г. об изготовлении минометов, организации ремонта оружия и танков²¹³. Бывший директор патронного завода (завод № 176) Л.И. Горбушин вспоминал: «Пришлось разыскивать рабочих и специалистов. Назначили руководящий состав завода… Не было станков. Отыскали их, обходя все эвакуированные предприятия. Иногда находили нужные части где-нибудь на свалке металлолома… В дальнейшем коллективы предприятий получали новые и новые задания городского комитета обороны. Эти задания они воспринимали как боевые приказы»²¹⁴. В ноябре – декабре 1941 г. ГорКО было принято 11 постановлений о комплектовании после эвакуации материально-технической базы оборонных предприятий. Только на оснащение завода № 66 передавалось 345 единиц различного оборудования²¹⁵. 2 и 3 января 1942 г. ГКО по представлению городского комитета обороны постановлениями № 1088сс и 1091сс утвердил задания 6 тульским заводам по производству минометов, пулеметов, патронов, мин, взрывчатых веществ²¹⁶. Тем самым производственная деятельность, восстановленная на тульских военных заводах, перестала иметь локальный характер и вводилась в рамки централизованно-управляемого военного хозяйства.

Усилению роли городских комитетов обороны в организации военного производства способствовало также то обстоятельство, что в первые годы войны армия не могла исчерпывающим образом, а главное своевременно, удовлетворять свои нужды в вооружении и военном оборудовании только за счет централизованных поставок. Поэтому войсковые структуры были поставлены перед необходимостью осуществлять военно-техническое обеспечение и путем установления самостоятельных горизонтальных связей с отдельными звеньями промышленного комплекса. Подобные срочные фронтовые заказы предприятия выполняли сверх предусмотренных для них планов выпуска основной продукции и при отсутствии дополнительных фондов на сырье и материалы, а номенклатура и объем заказа определялись постановлениями ГорКО согласно заявкам военных советов фронтов и армий, командования частей и соединений. Размещая срочные заказы фронта – а они были самыми разнообразными: от строительства бронепоездов и выпуска оружия до изготовления постельных принадлежностей, – комитеты обороны рассчитывали на патриотический отклик со стороны рабочих коллективов.

Естественно, что организация выполнения срочных фронтовых заказов имела место прежде всего в тех городах, которые находились в зоне военных действий или оперативного тыла фронтов. Так, осенью 1941 г. и зимой 1941/42 г. это наиболее характерным было для городских комитетов обороны Московской области, Тулы, Воронежа, Тамбова, Ростова, Новочеркасска. С лета – осени 1942 г. к выполнению срочных армейских заказов активно подключились ГорКО Нижнего Поволжья и Северного Кавказа. Чтобы иметь наглядное представление о действиях городских комитетов обороны по размещению срочных фронтовых заказов, приведем содержание одного из постановлений Воронежского ГорКО – «О боеприпасах для Юго-Западного фронта», относившегося к концу ноября 1941 г. В нем говорилось:

«1. В целях оказания максимальной помощи Юго-Западному фронту в снабжении боеприпасами организовать в г. Воронеже из местного сырья и полуфабрикатов производство взрывчатых веществ (взрывчатки).

2. Создать для этого на кондитерской фабрике и заводе им. Ленина специальные мастерские мощностью до 3 тыс. взрывчатки в сутки каждая». Далее решение ГорКО обязывало Сельхозснаб поставлять аммиачную селитру, а лесхозы – древесный уголь. С аптечных складов передавался нафталин, марганцовокислый калий. Завод СК-2 должен был снабжать мастерские металлическим натрием и другим сырьем. Для того чтобы достигнуть более эффективного исполнения данной военно-производственной программы, ответственным за организацию мастерских по производству взрывчатых веществ и их работу назначался помощник начальника областного управления НКВД²¹⁷.

В начальный период боевых действий на Нижней Волге Сталинградский комитет обороны принял целый ряд оперативных решений по оказанию материально-технической помощи войсками Юго-Восточного и Сталинградского фронтов. С 8 июля по 6 сентября 1942 г. выходит значительная часть постановлений этого комитета обороны по вопросам выполнения срочных фронтовых заказов органов действующей армии – 25 из 54²¹⁸. Для городских комитетов обороны Северного Кавказа осенью – зимой 1942 г. обязательным стало выполнение постановления Военного совета Северной группы войск Закавказского фронта от 23 сентября «Об использовании местных ресурсов и переводе местной промышленности на производство предметов военно-хозяйственного и интендантского имущества первой необходимости, потребного войскам Северной группы»²¹⁹.

Следует иметь в виду то обстоятельство, что не было таких видов военной продукции, которые бы не выпускались на территории, где действовали городские комитеты обороны. Практически во всех городах изготавливались те или иные образцы оружия и боеприпасов. Отсюда характерными для всех ГорКО в конце 1941 г. – начале 1942 г. стали усилия по организации производства стрелкового оружия, минометов, снарядов, мин, гранат. И это не случайно, ибо с июня 1941 г. по декабрь этого года Красная армия потеряла 6,29 млн единиц стрелкового оружия, а получила только 1,87 млн, потери минометов составили 60,5 тыс. штук, а пополнение только 42,4 тыс.²²⁰ Ввиду потери с августа по ноябрь 1941 г. 303 из 382 профильных заводов в конце 1941 г. происходило значительное снижение выпуска боеприпасов²²¹.

В распространении минометного производства, наряду с возросшей потребностью в них на фронте, не в последнюю очередь, по словам бывшего наркома боеприпасов Б.Л. Ванникова, сказалось то, что, несмотря на пренебрежительное отношение к минометному производству со стороны руководства страны и армии в довоенный период, советские конструкторы создали хорошие образцы минометов разных калибров, выпуск которых в военное время без больших усилий могли освоить гражданские машиностроительные заводы²²².

Производство мин, снарядов и патронов на ряде гражданских заводов внедрялось непосредственно на основе решений местных комитетов обороны в Сталинграде, Горьком, Кирове, Орджоникидзе, Иванове, Грозном. Так, в Сталинграде задание ГорКО по выпуску снарядов для реактивных установок залпового огня М-8 выполняли более 20 заводов и мастерских, не обладавших в тот период еще специальным оборудованием и подготовленными кадрами²²³. При содействии комитетов обороны производство минометов освоили астраханский рыбокомбинат им. Микояна, заводы Грознефтекомбината, горьковские предприятия «Красная Этна» и «Двигатель революции»²²⁴. Все они не относились к наркоматам военной промышленности. В целом это способствовало тому, что в 1942 г. боеприпасы производили 1108 предприятий 58 наркоматов и ведомств, а выпуск минометов увеличился в 4,4 раза²²⁵.

Но зачастую эффективность от такой директивно-внедренческой деятельности была не высокой: затраты труда, сырья и энергии не соответствовали полученным результатам. Производство получалось мелкосерийным, некомплектным, и имелось много брака. Как следствие этого в постановлениях некоторых комитетов обороны встречаем пункты о передаче бракованного и нестандартного вооружения отрядам народного ополчения, подразделениям всевобуча и частям гарнизонов для использования в учебных целях (Орджоникидзе, Пятигорск, Махачкала)²²⁶. На предприятиях автономных республик Северного Кавказа в первый год войны был в массовом количестве налажен выпуск корпусов мин, снарядов и гранат, но в регионе отсутствовало в необходимых размерах снаряжательное производство. Поэтому уже с весны 1942 г. было отменено ряд оборонно-производственных программ комитетов обороны Нальчика, Махачкалы и Орджоникидзе. Например, в постановлении Орджоникидзевского ГорКО от 15 июля 1942 г. «О снятии с завода „Электроцинк“ задания по производству запалов и гранат Ф-1» указывалось, что завод «за продолжительное время не освоил производство полностью укомплектованных гранат, себестоимость мелких партий высока, производство запалов и гранат отрицательно сказывается на основной деятельности завода – выдаче цветных металлов»²²⁷.

Крупное артиллерийское производство в годы Великой Отечественной войны было сосредоточено в Сталинграде и Горьком. Уже в июле 1941 г. А.С. Чуянов, как особоуполномоченный ГКО, имел право вмешиваться в работу артиллерийского завода «Баррикады»²²⁸. С конца октября 1941 г. значительная часть мероприятий по обеспечению выпуска артиллерийских систем на этом заводе осуществлялась на основе решений Сталинградского ГорКО. В это время «Баррикады» завершали выход на полную производственную мощность по 76-мм дивизионной пушке. Горьковский артиллерийский завод им. Сталина во главе со знаменитым директором А.С. Еляном в военные годы выпустил 100 тыс. танковых и полевых пушек, что составляло пятую часть от общего их производства всей советской промышленностью. Переломным этапом в работе завода был период с октября 1941 г. по май 1942 г., когда, согласно утвержденному Сталиным графику, военное предприятие должно было выйти на выпуск 100 пушек в день, что почти в 18 раз превышало их суточное производство накануне войны. Нарком вооружения Д.Ф. Устинов в своих воспоминаниях отмечает ценность помощи, оказанной местными предприятиями при переходе завода на максимально возможную мощность²²⁹. Определяющим же документом здесь явилось постановление Горьковского ГорКО от 7 ноября 1941 г. «О мероприятиях по обеспечению увеличенного выпуска пушек на заводе им. Сталина»²³⁰.

Особо следует выделить роль городских комитетов обороны в организации производства сложной военной техники – танков и самолетов, ибо Вторая мировая война была прежде всего «войной моторов». В 1941–1945 гг. центром авиационной промышленности являлись волжские города Горький, Ярославль, Казань, Куйбышев и Саратов, где было выпущено более половины всех самолетов того периода231. Здесь на нескольких десятках предприятий авиационной отрасли строились истребители Як-1 и Як-3, штурмовики Ил-2, Ил-10, Пе-2, бомбардировщики ТБ-7 и другие типы самолетов; выпускались авиационные моторы различных модификаций. Данные заводы НКАП получали материалы и комплектующие детали от многих предприятий других волжских городов. Этим поставкам комитеты обороны, в силу существовавшей в то время военно-экономической политики, не могли не придавать исключительное значение. Это хорошо выразила следующая дневниковая запись председателя ГорКО Сталинграда А.С. Чуянова: «28 февраля (1942 г. – В. Д.) Городской Комитет Обороны заслушал доклад директора тракторного завода К.А. Задорожного и директора „Красного Октября“ П.В. Матвеева о ходе выполнения заказов авиационной промышленности: десятки тысяч тонн поковок, сотни наименований должны дать эти заводы авиационной промышленности, независимо от того, что загружены до отказа. Таково требование времени, и никаких отговорок – заказ должен быть выполнен»232.

Из неординарных мероприятий ГорКО по содействию успешной работе авиационных предприятий нужно отметить принятие комитетами обороны Горького 14 февраля и Саратова 25 февраля 1942 г. самостоятельных решений о строительстве заводских взлетно-посадочных полос, поскольку отсутствие здесь аэродромов с твердым покрытием грозило полным срывом сдачи и отправки самолетов в период весенней распутицы. Но если в Горьком взлетно-посадочная полоса возводилась из железобетона (потребовалось более 900 вагонов камня, цемента, песка и леса)²³³, то в решении об оборудовании аэродрома Саратовского авиазавода говорилось: «Учитывая климатические условия гор. Саратова, необходимо взлетно-посадочную полосу построить до 1 апреля. Построить бетонные полосы в этот срок, в связи с отсутствием потребных материалов и угля для подогрева бетона, не представляется возможным. Считать целесообразным и единственно возможным в этот срок постройку взлетно-посадочной полосы к 1 апреля из дерева на песчаном основании»²³⁴.

Ведущую роль в производстве танков, безусловно, играли уральские заводы, на которых было выпущено 60 % средних и 100 % тяжелых танков²³⁵. Однако немалая заслуга в танкостроении принадлежала предприятиям двух городов на Волге – Сталинграда и Горького. Во время летне-осенней кампании 1941 г., в связи с эвакуацией Харьковского тракторного завода, вообще основная тяжесть по выпуску танков Т-34 – лучшего среднего танка Второй мировой войны – легла на Сталинградский тракторный завод и смежный с ним завод «Судоверфь» (завод № 264)²³⁶. Городской комитет обороны взял под свой контроль организацию снабжения металлом, деталями, заготовками и оборудованием. Необходимость в этом была связана с тем, что ранее СТЗ получал их со 182 заводов-смежников, из которых две трети находились за пределами Сталинградской области. С перебазированием заводов из прифронтовой зоны на восток прекратилось поступление на СТЗ топливной аппаратуры, электрооборудования, многих других изделий, – все это стало производиться на предприятиях города. В самом начале 1942 г. ГКО удвоил для завода программу выпуска танков и танковых моторов без выделения дополнительных централизованных материально-технических ресурсов. Над нахождением их на месте областные и городские органы власти работали, по оценке А.С. Чуянова, на пределе возможностей²³⁷. Подробно этот вопрос был рассмотрен на заседании городского комитета обороны 11 марта 1942 г.²³⁸ СТЗ собирал и ремонтировал танки практически до полного разрушения его цехов в октябре 1942 г. За военный период до сентября 1942 г. им было выпущено более 4 тыс. танков²³⁹.

Еще до войны была освоена сборка танков на Горьковском автозаводе, а согласно постановлению № 1сс ГКО от 1 июля 1941 г. танковое производство развертывалось и на горьковском заводе «Красное Сормово». Работа этих двух заводов постоянно находилась в поле зрения местного комитета обороны. Уже 13 ноября 1941 г. Горьковский ГорКО обязал заводы-смежники ГАЗа – паровозоремонтный, дорожно-ремонтного оборудования, Кулебакский металлургический – повысить темпы выпуска корпусов танков Т-60, 22 декабря 1941 г. были определены меры по усилению на самом автозаводе базы по производству машин²⁴⁰. На заседаниях комитета обороны данный вопрос рассматривался еще шесть раз. Особо необходимо выделить то содействие, какое было оказано им весной 1942 г. в связи с переходом автозавода на выпуск нового легкого танка Т-70 взамен Т-60²⁴¹.

Судостроительный завод «Красное Сормово» (завод № 112), обладая опытными кадрами рабочих, мастеров, инженеров, на основе прогрессивной технологии в поразительно короткие сроки освоил поточные методы сборки танков Т-34. Производство осуществлялось на базе межзаводской кооперации. Были задействованы горьковские заводы ГАЗ, «Двигатель революции» и «Электропровод», муромский «Станкопатрон» и паровозоремонтный завод, ряд заводов г. Выкса²⁴². Через три с небольшим месяца – в октябре 1941 г. – из Сормова под Москву ушли первые танки. Однако потребность в них на фронте постоянно увеличивалась²⁴³. «Планы росли, а завод, – отмечает бывший его директор Е.Э. Рубинчик, – не мог полностью справиться с ними. Сказались диспропорции в заводском хозяйстве, отставание тылов. Зимой и весной 1942 г.

„Красное Сормово“ оказалось в прорыве»²⁴⁴. И тогда Горьковский ГорКО был вынужден, с одной стороны, ужесточить требования к безусловному выполнению производственных заданий, а с другой – распорядился о выделении дополнительного оборудования и рабочей силы, разместил заказы на изготовление узлов и деталей на новых смежных предприятиях города²⁴⁵. В последующее время масштабы диспропорций в танковом производстве завода № 112 существенно сократились, но по ряду позиций, в частности по выпуску траков, они сохранялись почти до конца войны²⁴⁶. Тем не менее результаты работы завода «Красное Сормово» в годы войны весомы: свыше 12 тыс. танков дал он фронту, что составляло 21 % всех выпущенных в СССР машин этого типа. 33 раза предприятие награждалось переходящим знаменем ГКО²⁴⁷.

Наконец, нельзя не сказать об усилиях целой группы городских комитетов обороны по строительству бронепоездов, во многом забытых к началу Великой Отечественной войны. Первые два бронепоезда «За Сталина» и «За Родину» укомплектовывались на Коломенском заводе им. Куйбышева и ворошиловградских им. Октябрьской революции и «Красный профинтерн» по специальному постановлению ГКО²⁴⁸. Постройка же других бронепоездов являлась главным образом местной инициативой, закреплявшейся в том числе и решениями городских комитетов обороны. Так произошло, в частности, с оборудованием бронепоезда № 2 в Коломне: он строился по постановлению местного комитета обороны от 27 декабря 1941 г. для «усиления обороны города и железной дороги»²⁴⁹.

С конца 1941 г. согласно решениям комитетов обороны изготавливались бронепоезда «Козьма Минин» в Горьком, «Тамбовский рабочий» и «Мичуринец» в Тамбовской области, «Ковровский большевик» в Коврове, «Волжский богатырь» в Сталинграде, «Туляк» в Туле, «За Родину» в Новороссийске²⁵⁰. В своеобразную военно-патриотическую кампанию превратилось оборудование и отправка на фронт в конце 1941 – начале 1942 г. в Муроме бронепоезда «Илья Муромец» (постановление о его строительстве ГорКО принял 5 ноября 1941 г.)²⁵¹. 26 ноября последовало указание Махачкалинского ГорКО о строительстве бронепоезда «Красный Дагестан», а в январе 1942 г. он утвердил план укомплектования другого – «Комсомолец Дагестана». В ноябре 1942 г. на вагонное депо ст. Махачкала-1 было возложено создание дивизиона бронепоездов им. Героя Советского Союза Магомеда Гаджиева²⁵². По нашим подсчетам, в районах действия городских комитетов обороны было построено около 50 бронепоездов.

Разумеется, развитие авиации и бронетанковых войск уменьшило значение этих крепостей на колесах. Однако, по мнению специалистов, экипажи бронепоездов внесли свой вклад в оборону Москвы, Ленинграда, Севастополя и Кавказа. Они участвовали в ряде других оборонительных и наступательных операций, в обороне морского побережья и охране железнодорожных коммуникаций в ближайшем оперативном тылу²⁵³.

Ведущее место в обеспечении выполнения государственных и местных планов военного производства заняла у городских комитетов обороны работа по распределению и перераспределению между местными предприятиями оборудования, сырья и рабочей силы, а также деятельность по организации новых схем производственного кооперирования. В самом начале войны стало ясно, что военно-экономическая мобилизация, краеугольным камнем которой являлось перераспределение ресурсов, не может достичь желаемого эффекта, основываясь только на довоенном жестко централизованном распределительном механизме. На изыскание ресурсов непосредственно на местах была нацелена введенная ГКО система его уполномоченных. Не меньшие полномочия оказались в этом отношении у комитетов обороны. Значительная автономность комитетов обороны по распределению сырья и материалов сначала негласно, а потом и вполне официально была санкционирована и ГКО. Это нашло отражение, в частности, в такой записи постановления Ростовского ГорКО от 15 апреля 1942 г.: «Принять к сведению и руководству распоряжение т. Вознесенского от 14 апреля 1942 г. о разрешении впредь, до особого распоряжения, Ростовскому комитету обороны использовать для выполнения военных заказов имеющиеся в Ростове запасы (остатки) металла и перебрасывать с одного предприятия (базы) на другое (независимо от ведомственной принадлежности) по своему решению с последующим сообщением (один раз в месяц) в Госплан для учета… Каждый отпуск металла должен быть оформлен постановлением городского комитета обороны»²⁵⁴.

Как правило, с помощью перераспределения оборудования и материалов, без централизованных поставок решался первое время вопрос о наращивании дополнительных мощностей на производствах, смежных с военным, организовывались здесь новые цеха и участки. Так, например, поступили Ярославский ГорКО, принявший 25 декабря 1941 г. постановление «О наращивании дополнительных мощностей по выпуску антифриза на заводе № 236», и Грозненский ГорКО, вынесший 9 апреля 1942 г. решение «О расширении Грозненского ацетоно-бутилового завода»²⁵⁵.

Вопросы распределения и перераспределения материальных ресурсов, как показывают источники, решали все без исключения ГорКО. В военно-хозяйственной работе отдельных из них, особенно городов на Волге, они занимали основное место. В решениях Сталинградского ГорКО в конце 1941 г. их удельный вес равен 43 %, Саратовского – 80,5 %, Ивановского – 38 %, Горьковского – 48 %²⁵⁶. Те документально фиксируемые распоряжения, которые принимали Ярославский, Ивановский и Саратовский комитеты обороны, относились главным образом к вопросам распределения сырья, оборудования и материалов. Решения ГорКО о распределении ресурсов по своему содержанию очень кратки и категоричны. Они исходили из наличия на предприятиях и в организациях неиспользуемого или не полностью используемого оборудования, металла, топлива и т. д., из учета важности и первоочередности выполнения заказов в каждый конкретный момент.

В условиях, когда значительная часть территории страны была оккупирована врагом или охвачена военными действиями, нарушались установившиеся ранее схемы производственного кооперирования, что, прежде всего, отрицательно сказывалось в первые месяцы войны на состоянии промышленности прифронтовых и ближайших тыловых районов. Поэтому городские комитеты обороны вынуждены были активно включиться в поиски и планирование новых хозяйственных связей. Заметная роль принадлежала им во внедрении внутриобластного и внутригородского кооперирования предприятий, которые на данном отрезке времени стали ведущими формами производственного кооперирования.

Практически повсеместно на принципах внутригородского кооперирования было организовано производство минометов. В городе Грозном в 1941–1943 гг. выпуск 82-мм минометов осуществлялся на базе кооперации завода «Красный молот» с предприятиями Грознефтекомбината, треста «Союзнефтепровод» и мастерскими ТЭЦ им. Коминтерна²⁵⁷. Согласно постановлению Саратовского ГорКО от 26 декабря 1941 г. минометное производство велось в городе на основе кооперации заводов им. Ленина и им. Кирова²⁵⁸. В Воронеже головному заводу поставляли узлы и детали два предприятия, а в Горьком – 10²⁵⁹. Таким же образом организовывалось производство боеприпасов, пистолетов-пулеметов Шпагина (ППШ), противотанковых ружей и другого вооружения. Весьма показательно в этом отношении постановление № 92 от 28 ноября 1941 г. Ярославского ГорКО. Комитет обороны решил наладить выпуск ППШ на предприятиях города, доведя к 1 февраля 1942 г. их количество до 20 тыс. комплектов в месяц. Были утверждены план развертывания и сдачи готового оружия по декадам и месяцам и схема кооперации. На автозавод возлагалось производство стволов, ствольных коробок, затворных коробок, отдельных металлических деталей. Завод «Красный маяк» должен был выпускать магазинные коробки и заклепки, Ярославский тормозной завод и завод им. Красина – затворы и возвратные пружины, заводы «Красная маевка», «Рабочий металлист», «Пролетарская свобода», паровозоремонтный, фабрика «Красный Октябрь» выпускали отдельные металлические и деревянные детали. Директор автозавода обязывался обеспечить все предприятия, занятые производством деталей к ППШ, чертежами, техническими условиями и технической консультацией по вопросам производства и комплектования деталей и узлов изделия²⁶⁰.

Другим наглядным примером такой деятельности служит организация Саратовским ГорКО выпуска противотанкового ружья Симонова (ПТРС) на заводе «Трактородеталь» (завод № 614). Решение о постановке этого производства ГКО вынес 28 октября 1941 г. Однако его постановление № 848сс было на редкость неконкретным: отсутствовали указания источников поступления сырья, перечень заводов-изготовителей комплектующих деталей. Так что схема кооперации по выпуску конечной продукции в сжатые сроки разрабатывалась непосредственно на месте – руководством завода «Трактородеталь» и машиностроительным отделом обкома ВКП(б). 4 ноября 1941 г. Саратовский ГорКО вынес постановление, где определил размещение изготовления узлов и деталей ПТРС на 16 предприятиях и артелях города (авиазавод, ГПЗ-З, станкозавод, судоремонтный, зуборезных станков, мастерские госуниверситета и др.). Учитывая трудности, которые возникли ранее в результате непоследовательных действий центральных планово-управленческих органов (завод до этого уже дважды менял профиль производства), а также то, что до войны он выпускал всего лишь детали к сельхозмашинам, комитет обороны распорядился мобилизовать с предприятий города 40 конструкторов, 30 чертежников и 10 копировальщиц и направить их на «Трактородеталь»; с саратовских заводов переводилось около 800 квалифицированных рабочих и распределялось 154 выпускника школ ФЗО; устанавливалось также более ста станков, поступивших по эвакуации²⁶¹. Тем не менее освоение нового вида продукции происходило с большими затруднениями, и завод стал выполнять установленные планы только в конце первого квартала 1942 г. Всего в 1942 г. завод № 614 выпустил 35 200 противотанковых ружей, что составило более 14 % их общесоюзного производства²⁶².