– Теперь есть.
– Меня ничего не тревожит.
В этот раз фыркнула она.
Он хмуро взглянул на нее.
Черт, как же она бесила. А рассветное солнце подсвечивало золотые пряди в ее волосах и выхватывало в глазах янтарные блики. Они тоже бесили. Очень.
– Может, сама догадаешься, о чем я думаю, раз уж ты сегодня такая мудрая?
Она надула губы, и Уэллс отвел взгляд. Иначе не сдержался бы и провел пальцем по нижней, чтобы раз и навсегда убедиться, настолько ли она гладкая, какой кажется.
«Настолько. Сам же знаешь».
Эти губы могли бы скользить по его животу, как шоколадный сироп по шарику мороженого.
Так, об этом можно было подумать и позже. Желательно никогда.
Она приехала сюда не за сексом. Она приехала спасать магазин семьи.
Твою мать, на кону стояло ее здоровье.
Какой ублюдок не бросит все силы в турнир?
С каких пор его волновало, что его посчитают ублюдком?
Откашлявшись, Уэллс открыл рот, и слова полились сами:
– Это из-за Бака. Каждый раз, когда я его вижу, то вспоминаю, что он дал мне возможность чего-то добиться, а я ее просрал. Он раньше говорил СМИ: «Парню просто нужен был шанс», но… не знаю, может, я не умею распоряжаться шансами. Бак не первый, кто свалил от меня, задолбавшись.
– А кто еще?
Он невесело рассмеялся.
– Видела когда-нибудь гордых родителей, болеющих за меня в первых рядах? Нет, потому что в детстве я был сущим кошмаром. Как только им подвернулась возможность устроиться на круизный лайнер, они уплыли. И я их понимаю. – Он замолчал, втягивая воздух. – Мне кажется, я просто… не умею справляться с успехом. Я могу его добиться, но мне не хватает характера его заслужить. Вот и все.
Поначалу он просто пытался отвлечься от неуместных фантазий о губах Джозефины, но с удивлением заметил, что ему стало легче. Камень, о котором он даже не подозревал, свалился с плеч.
– Ого, – прошептала она, глядя вдаль. – Ничего себе. Я думала, ты просто скажешь отвять.
Он сощурился.
– Но я не жалуюсь, – поспешно добавила она, сжав его локоть, и замолчала. Потом сказала: – Уэллс, как ты не понимаешь? Ты воспользовался данной тебе возможностью. Тебя взяли в турнир, а это уже чудо. Не обязательно постоянно думать о будущем. Иногда стоит подумать о прошлом.
На сердце заныло, и в горле встал ком.
– Бред.
– Нет. А насчет родителей… – Она покачала головой. – Мои поддерживают меня, так что мне сложно говорить объективно. Но я точно знаю, что характер не строится на чем-то одном. А успех – уж тем более, и за него отвечаем мы сами. Думаешь, я была твоей главной фанаткой только из-за того, что ты всегда побеждал?
Ее слова зацепили. В основном из-за формулировки. «Я была твоей главной фанаткой». «Была».
– А что, нет?
Она усмехнулась, заметив его интерес, и на ее щеке появилась ямочка, как будто ему было мало всего остального.
– Когда я тебя впервые увидела, ты выступал на благотворительном турнире. В Орландо, в пользу детской больницы. Все время вел себя как большой ворчливый медведь. Но ты… – Она замолчала, словно брала себя в руки. – Я видела, как на парковке ты отдал одному из детей целую сумку клюшек. – Она понизила голос. – Что это, если не характер?