– Так и думал.
– Ваниль и сирень. Сезонный запах.
– Очень отвлекает.
– Почему?
– Постоянно думаю, как ты… наносишь его. – Никогда еще слово «наносишь» не казалось ей таким сексуальным. – Вот и отвлекаюсь.
– Ага, мажусь им в замедленной съемке, медленно вытягивая бритые ножки, и еще пальчики так подгибаю…
– Не мешай фантазировать, – со смешком сказал он, дергая ее за отворот халата, чтобы она повернулась к нему лицом. Ее колено, выскользнув из-под полы, легло ему на ногу, и мгновение они оба смотрели на точку контакта, а потом он спросил: – А тебе нравится, как я пахну?
– Да. – Голос не поднимался выше шепота. – Лосьон или духи?
Его губы дрогнули.
– Лосьон. После бритья. – Не сводя в нее взгляда, он провел большим пальцем по голой коленке. – Если сядешь мне на колени, можешь понюхать поближе.
Кислорода категорически не хватало.
– Давай.
Уэллс неторопливо склонился к Джозефине, остановившись буквально в миллиметре от ее губ, обхватил большими ладонями за талию и подтянул к себе. Не прошло и секунды, как она уже оказалась у него на коленях в одном лишь халатике, перекинув обнаженные ноги через его левое бедро, а попкой устроившись на правом.
– Вперед. – Его губы коснулись волос, а пальцы впились в пояс халата. – Нюхай.
Голова пошла кругом.
– Ты всегда так флиртуешь? – спросила она.
– Джозефина. – Он оторвался от белой махровой ткани и поддел ее подбородок. Посмотрел прямо в глаза. – Я никогда не флиртую.
Это еще что значит? Сил на расшифровку тайного смысла не было, потому что у нее чуть ли не слюнки текли от желания понюхать этого мужчину. Вблизи его аромат превращался из привлекательного в аппетитный, и она просто уткнулась носом в его шею, вдыхая нотки эвкалипта и миндального масла и закатывая глаза от удовольствия. Уэллс, так и не отпустивший пояс халата, скользнул ладонью по ее бедрам, останавливаясь лишь в самый последний момент.
– Ну как? – спросил он, касаясь дыханием ее волос.
– Мне нравится, – прошептала она, глубоко вдыхая.
Из его горла вырвался довольный смешок.
– Я знаю, что еще тебе нравится, Джозефина.
От хриплого голоса по телу пробежали мурашки.
– И что же?
Нарочито медленным движением подобрав пульт с дивана, он перемотал фильм на начало постельной сцены и снова включил.
Джозефина сглотнула, стараясь украдкой свести колени. Он что, заметил, как ее привлекла эта сцена?
Она началась сначала, и стоны под барабанный бой заполнили комнату.
Уэллс прижался губами к ее виску.
– Как сильно он ее трахает. Тебе такое нравится, да?
Возбуждение, зародившееся в груди, омыло Джозефину с головой. Чувствительные соски набухли под белой махровой тканью, и внизу живота заныло. Усилием воли она попыталась успокоить дыхание и ничем не выдать себя, но Уэллс по-звериному чувственно потерся о нее, правой рукой ухватив за подбородок, скользнул губами по шее – и вздох, который вырвался из нее от едва ощутимого прикосновения, стал красноречивым ответом.
Конец ознакомительного фрагмента.