Поезд смерти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рано утром 8 июня чехо-словаки заняли часть города. Дольше всех держался клуб коммунистов-большевиков. Его долго обстреливали, но отряд не сдавался. Число героев становилось все меньше и меньше… А враг прибавлял огня все больше и больше.

Пал последний пулеметчик… Осталось всего человек 20, держаться дольше было невозможно.

Решили вывесить белый флаг… Тихо стало кругом… всех охватила одна мысль, одно чувство — что будет дальше?

Некоторые прощаются, некоторые выходят незаметно… Впереди всех, с поднятой головой и белым флагом в руке — незабвенный т. Масленников. Желая спасти своих товарищей, он геройски шел почти на верную смерть, не дрогнув ни одним мускулом.

В клубе осталось несколько человек из санитарного отряда (Минкин, Саблина, Козлова, Зарецкий, Бешенковская и я) и тяжело раненые. Мы все знали, что нам предстоит. Но мы решили не покидать своего поста. Готовились к встрече победившего врага. Заняли места около раненых товарищей, готовые защищать их до последней минуты.

Послышался шум. Враг приближается… Вошли солдаты и бросились со штыками на раненых. Мы заявили, что только через наши трупы они доберутся до раненых товарищей. Бросились на нас, но в конце концов отступили и стали грабить клуб.

Около клуба тем временем собралась толпа. Крик, шум, гам…

От самого большого до самого маленького спекулянта — все они собрались здесь, чтобы выразить свой восторг по поводу падения советской власти. Все самое худшее, самое низменное, которое пряталось во время советской власти в темных норах, вылезло наружу, чтобы встретить эсеро-чехо-учредиловскую белогвардейщину.

Вот каким образом я попала в плен к чехо-учредиловцам. И с того времени начинается новый период моей жизни, период нечеловеческих страданий, тюрем и т. п.

Должна добавить, что в этот день, 8 июня, мне удалось бежать из плена. Дней 10 я скрывалась. А затем я переоделась «барышней» с вуалью и начала работать подпольно…

Таким образом я прожила до 7 августа, когда в 10 часов вечера я была арестована на углу Соборной и улицы Льва Толстого, недалеко от своей квартиры.

В самарской тюрьме я сидела около двух месяцев. Мне было предъявлено обвинение в том, что я будто бы расстреливала медицинских работников, не желавших отправляться на фронт.

В сентябре наши дела на фронте стали поправляться. Поэтому и настроение заключенных было хорошее. Вместе с тт. Дерябиной, Авейдэ, Адамской читали книги, разбирали различные вопросы.

В последних числах сентября в городе разнесся слух об эвакуации всей тюрьмы. Перспектива для нас не из приятных…

В четверг 3 октября в городе стало очень тревожно. Красная армия взяла Сызрань и двигалась к Самаре.

Настроение города почувствовалось и в тюрьме. Служащие были расстроены, некоторые женщины (надзирательницы) плакали.

Утром 5 октября мы получили известия, что наши должны завтра занять Самару. Настроение было повышенное, целый день сердце разрывалось от напряженного ожидания. Минута казалась часом… Уже пять часов… Большая часть дня прошла. Вдруг послышался шум… Во двор вошел большой отряд конвоя. Стали выводить заключенных, перекликать и обыскивать их.

Вывели всех, даже некоторых больных, которые еле держались на ногах. Погода была сырая, холодная. Многие в летней одежде, грязные и с почерневшими лицами, истомленные, измученные.

Построили всех в ряды, и комендант Новак (чех) дал приказ конвою: в случае попытки бежать — стрелять без предупреждения. Часов в семь вечера вывели мужчин и велели готовиться женщинам.

Когда мы вышли во двор, уже было темно. Кругом была жуткая тишина, нарушаемая лишь канонадой. Нас всех построили в ряды и окружили густым конвоем. Вели не городом, а окольными путями. Людей почти не было видно, как будто все попрятались.

Было темно и дождливо. Конвой подгонял нас. Я часто вынуждена была останавливаться, чтобы переводить дыхание (в моем узле были книги, и он мне был не по силам), но конвоиры заставляли итти дальше.

Наконец дошли до товарного поезда, в который всех нас загнали. 70 женщин втискали в один вагон. У некоторых были маленькие дети. Раздались крики, стоны, плач детей. Темнота. Где найти угол, чтобы положить свою голову? Наконец нас разделили на два вагона. Без сил я упала на свой узел. Ночь была кошмарная; все же я уснула. Что было дальше с нами, изложено в моем дневнике, который я вела с первого дня, как попала в поезд.

В вагоне. По пути из Самары… куда?

6 октября 1918 года. Утро. Страшное чувство отчаяния охватило меня вчера, когда нас ввели в товарный вагон. Казалось, конец жизни, конец всему. С одной стороны — так близко была свобода. Красные — в воротах города. А нас в последний час увозят. Вернется ли кто-нибудь из нас обратно?..

Холодный, темный и грязный вагон. Теснота — даже сесть негде. Изломанная, скрюченная я улеглась на свой узел. На сердце холод и отчаяние…

Когда я проснулась, наступил уже день, но в вагоне было темно, так как открывать люки не разрешено. Все же лучи солнца проникали через щели, которые мы проделали ножом в стене вагона.

Два часа дня. Настроение улучшается, сидим запертые и запломбированные. В вагонах скандалят, требуют, чтобы выпустили для отправления естественных потребностей. В женском вагоне всего 35 человек, а в мужском по 60–70 человек, так что стоять даже негде и тут же приходится устраиваться с уборной.

Едем очень медленно, поезд часто останавливается.

Что происходит на белом свете — не знаем, отрезаны от всего мира.

7 октября. Уже третий день безвыходно в вагоне. Запасы наши кончились. Начинаем голодать. То же самое происходит и в остальных вагонах. Даже те, у кого имеются деньги, ничего не могут сделать с ними, так как из вагонов никого не пускают и никому не разрешают подойти к вагонам.