Тени за стеклом: читать начало книги онлайн

Про себя Димка добавляет четвертое правило: утром Игра останавливается. А последствия остаются. Это тревожит его больше эфемерного проигрыша. Солнце чудом стягивает рассеченную в отчаянной битве кожу, а вот синяки и ссадины не исчезают, лишь прячутся, время от времени напоминая о себе.

К тому же легко спутать два внешне похожих мира.

Спутать – и искать приключения, надеясь, что в твоих волшебных руках любая подобранная палка обратится оружием, способным защитить.

Зависшее над детской площадкой солнце нещадно печет голову. Сидя на скамейке, посреди несмолкающего детского шума, Димка потягивает сок через трубочку и наблюдает за тем, как Таська сосредоточенно молотит по ведерку. Она строит замок. Димка знает это точно, потому что Таська делает замок каждый раз – и ей не наскучивает. Ее ни капли не интересуют другие дети, и Димка даже может ее понять. О чем вообще говорить с тем, кто ни разу, вооружившись молотом, не прыгал в сгустившуюся черноту ночи? Хотя дело и не совсем в этом.

Замок выходит неровным. Но, судя по взглядам, которые Таська периодически мечет в Димку, ей нравится и она хочет, чтобы его исключительно положительно оценили. Димка кивает, уголком глаза врезавшись в забытого рядом Гоголя. Читать не тянет совершенно, пускай обычно Димка любит книги, помогающие ему отделить реальность от фантазии.

Мимо, волоча за собой грузовик, пробегает мальчишка, задевает одну из стен замка и обдает комьями сырого песка Таськино джинсовое платье с единорогом на юбке. Год назад она бы разрыдалась, размахивая руками и не давая к себе подойти, – сейчас же легко, с гордостью настоящей принцессы, стряхивает с себя грязь и восстанавливает стену. Димка гордится такой переменой, но всегда готов защитить сестру, если вдруг понадобится.

А защищать иногда нужно. Ведь в мире, где половина ножниц – лишь испорченный инструмент, а шторная палка – хлам, заброшенный за шкаф, проблемы решают через диалог. Но даже это порой не помогает. Спасать Таську приходится не только от детей, для которых вежливость – слово из десяти букв по горизонтали, но и от их шумных матерей, страдающих острой формой подмены понятий. Не «отобрал», а «показал, как делиться», не «испортил», а «просто не очень осторожно поиграл». Димка, до четырнадцати лет признававший неоспоримую правоту взрослых, научился возражать, отстаивая Таську – и ее право выбора. Даже когда его пытались припечатать самым весомым аргументом: чужая мать старше, а значит, мудрее.

Сейчас на Димку косятся. Он – сломанный. Даже на детской площадке, среди других взрослых и условно взрослых, которые выгуливают свою малышню. С ним не говорят, чтобы не заразиться хамством, явно передающимся воздушно-капельным путем. А значит, он может не выбирать выражения. И когда очередной мальчишка, размахивая красным – у них что, нет других цветов? – совком, приближается к Таське, чтобы снести одну из башенок замка, Димка улыбается ему и говорит вкрадчиво:

– Я вырву твои руки. – И, на секунду задумавшись, добавляет: – И скормлю их бомжам.

Дети боятся бездомных людей, больших собак, зубных врачей, темноты, в которой прячутся чудовища, – Таська с удовольствием устраивает Димке экскурсию по страхам. А Димка потом достает, как из мешка, любой случайный и с его помощью напрочь отбивает желание приближаться к чужим песчаным постройкам. Выбор между незнакомым мальчишкой, лишенным удовольствия что-то сломать, и сестрой, кропотливо создающей кособокий шедевр, очевиден.

Обиженный мальчик убегает к матери, Димка, отсалютовав зеленой коробкой с апельсином в его сторону, победоносно делает глоток. Таська, закончив строительство, отряхнув колени от песка и забрав любимое пластиковое ведерко, с помощью которого и дом возвести можно, и кофе – ненастоящий, конечно – заварить, подходит к Димке. У нее под ногтями грязь, а прямая черная челка прилипла ко взмокшему лбу. Но эта проблема решаема. Димка протягивает Таське ладонь, второй подхватывает со скамейки отдохнувшего под солнцем Гоголя и идет домой, не оборачиваясь. Еще пара секунд – и замок кто-то точно разрушит, на потеху себе и другим. Но Таська отгрохает новый, ровнее и лучше. И Димка, если не забудет, сделает для него флаг.

Дома Таська старательно оттирает ладони и чистит под ногтями, пока Димка вымачивает в порошке единорога. На Таське – пижама с котом, в кармане – мягкая расческа. Окончательно утопив платье в пене, Димка подходит к Таське и смотрит на них в отражении. Вернее, на себя и на ее макушку: даже с приступком ей недостает роста.

– Будем читать. – И это не вопрос. Таська деловито утверждает, тряся ладонями над раковиной.

– Гоголя? – уточняет Димка, но больше в шутку. Таське сложно и страшно со взрослыми книгами. Предложения, которые она не понимает, расшатывают ее изнутри, заставляют нервничать и есть собственные губы. Даже в литературе для средних классов таких предложений, тревожащих маленьких принцесс, уж слишком много.

– Про драконов! – Таська морщится. Она будто съела лимон с легким привкусом классики.

Про драконов Таська читать любит. А если там есть еще и принцессы, это делает книгу интереснее в разы. У них Таська учится быть изящной, а еще тосковать – и смиряться с неизбежной перспективой длинных волос. Драконы же, несмотря на немалые размеры, Таську не пугают, наоборот, она с удивительной точностью отмечает, что с ними нужно дружить. Ведь кто может защитить лучше огромной огнедышащей ящерицы с крыльями? А если к ней седло приделать – так можно и вовсе весь свет облететь.

Димку Таська иногда в шутку называет принцессиным драконом – своим драконом. А он, желая подыграть, пришил к толстовке подобие драконьего гребня. Матери апгрейд не понравился, а вот папа был в восторге. И даже спросил, можно ли сделать похожий на его пиджаке: так на совещаниях он будет чувствовать себя опаснее и внушать коллегам благоговейный трепет. Молчаливая Таська тогда одобрительно улыбнулась. Но мама, как обычно, закинула папину идею в ящик к прочим неудачным, по ее мнению, придумкам и заколотила гвоздями своего неодобрения.

– Будешь выписывать новые слова? – предлагает Димка и, взяв Таську под мышки, приподнимает, чтобы она могла рассмотреть себя в зеркале.

– Только не длинные, – просит она, перебирая в воздухе ногами – хочет, чтобы ее поставили на место.

С тех пор как Таська замолчала, многое поменялось. Она с большим трудом идет на контакт, а то и вовсе перестает говорить, стоит кому-то приблизиться и попытаться привлечь ее внимание. Она придерживается расписания, которое Димка иногда вывешивает на пробковой доске над столом, и не выносит, когда ее отвлекают от занятий. Поэтому Таська не ладит с другими детьми, берущими без спроса ее вещи и мешающими в тот момент, когда она увлеченно возводит очередной шедевр.

Ее удалось починить, пусть не до конца, и дома она говорит, слушается, обнимается – если хочет. И даже не пытается оттолкнуть папу, который иногда треплет ее по волосам. Димке же Таська и вовсе вкладывает в ладони всю себя. Порой ему некомфортно держать в руках что-то настолько хрупкое. Но даже если он вдруг ошибается, Таська прощает. После непродолжительной истерики. Сейчас они почти каждый день читают, пишут, гуляют, делают зарядку – так велит им пробковая доска. Временами мама пытается вклинить в расписание музыку, объясняя это тем, что ребенок податливый – словно пластилин, новые знания даются ему проще. Таська не верит в пластилин. Таська состоит из мяса, костей, мышц, кожи и волос – и из платьев, как и подобает настоящей принцессе.

А когда подкрадывается вечер, Димка выключает свет и одним щелчком рассыпает по стенам звезды. И они с Таськой, усевшись в одеяльное гнездо, любуются их хороводом, на миг ощущая себя не меньше чем центром маленькой домашней вселенной. Димка отматывает время назад, вспоминая Таську еще совсем крохой – с фасолину величиной. У него есть – всего или целых – две недели, чтобы понять, как защитить ее – почти не выросшую, ставшую разве что фасолиной побольше. Он крепко сжимает Таськину ладонь, а сестренка кивает и с готовностью достает свою картонную корону.

Которая, возможно, совсем скоро станет настоящей, если Игра опять явится на порог.

Глава 2

Что ты будешь делать?

Это могла бы быть история о том, как вчерашний козел отпущения, изменившись до неузнаваемости, заслужил уважение ненавистного общества. Но она не об этом. Проблема наполовину кроется в том, что происходящее в мире-за-стеклом там и остается – и окружающим нет дела до твоих геройств. А еще наполовину – в том, что, сломав пальцы однокласснику при попытке отстоять себя, ты вместо уважения заслужишь поучительную беседу в кабинете директора в компании родителей. А прозвище Очко сменится на более длинное Буйный.

Нет, конечно, на его портфеле теперь куда меньше топчутся, а играть им в ногомяч перестали вовсе. Потому что, помимо очевидных проблем с кожей, шестнадцатилетие дарит ложное ощущение собственной взрослости – и делать какие-то вещи становится попросту несолидно. На деле же из-за выкрученных на максимум внутренних настроек одни глупости просто сменились другими. А в случае некоторых – вроде того же Тохи – даже не сменились, а приплюсовались. Он не перестал рубить высокополигональных чудовищ, выкрикивая в микрофон мотивирующие ругательства. Но теперь временами делает это по пьяни.

Сейчас же, одетый в футболку с давно выцветшим мясником[4] – не оставлять же на дне рюкзака гордое звание задрота, – он штурмует турник в окружении стайки девчонок и, то и дело сдувая лезущую в лицо челку, выслушивает их почти хоровое щебетание. За пределами почетного полукруга стоит Роза – строго, скрестив руки на груди, топчет деревянный пол новыми белыми кроссовками и закатывает глаза, ожидая, когда балаган превратится наконец в ненавистную физкультуру.

Со стороны Тоха с Розой напоминают брата с сестрой: светловолосые, высокие и сероглазые. А уж если сказать им об этом – Димка пробовал – они начинают одинаково скалиться и синхронно отрицать сходство. В то время как Тохе немалый рост накидывает очков привлекательности, Роза вызывает у девчонок сочувствие – то самое, которое не от всего сердца. В глазах одноклассниц бегущей строкой читается «Хорошо, что я не такая» – с кучей восклицательных знаков. Но если семилетнюю Розу меткий обстрел оскорблениями разбивал на осколки, то от Розы нынешней, Розы-из-самых-крепких-стройматериалов, все это отскакивает. Она таскает в рукаве целую колоду из одних лишь козырей.

Вот и сейчас, отмахиваясь от клубящихся в воздухе восторгов, Роза вклинивается в непрочный полукруг и под неодобрительное молчание одноклассниц дергает Тоху за штанину. Тот тут же грузно спрыгивает – и по дощатому полу идет отзывающаяся в ногах дрожь. Роза явно о чем-то ему напоминает, всей своей позой выражая требовательность.

О Розиной деловитости Димка мог бы слагать легенды, если бы умел рифмовать что-то понятное с чем-то приличным. Школьная староста, ответственная. Порой ее слишком серьезное отношение ко всему, от поведения на физкультуре до организации праздников, раздражает до дрожи. Ей иногда стоит понимать, что контролировать людей без их желания практически невозможно. Хотя на Тоху ее приказы – да простит он неуместную шутку про то, что как пес он вполне себе тянет на хорошего мальчика, – порой действуют.

[4] Мясник (англ. Pudge) – персонаж игры Dota 2.