Тени за стеклом: читать начало книги онлайн

Натянув капюшон, Димка раскручивает молот и перехватывает его двумя руками. Таська мнется: она любит медленно планировать над площадкой на любимом зонтике. Но зонтик сохнет после получасового забега под сухими фонтанами, заняв собой добрую часть коридора, и Таська волнуется: она не любит неожиданные перемены, даже в мелочах.

Таська любит «Музеон», с его извилистыми дорожками и каменными головами, которые можно трогать, со странными скульптурами и палатками с мороженым, со «статуей дяди на корабле» и, конечно, с сухими фонтанами, под которыми она бегает до потери дыхания и с самым серьезным видом. Сегодня, впрочем, случилось непоправимое – по Таськиным меркам. Пока Димка стирал с очков воду (потому что его друзья – глумливые животные), Таська запнулась, упала. Решетка куснула голые коленки.

Нет, конечно, Таська не плакала. Она просто лежала, из-за чего прочие взрослые, выгуливающие свой молодняк, с презрением смотрели на троицу друзей, поднимающих ее. Идти своими ногами Таська отказалась. А на подходе к дому принялась выть сиреной, не отвечая ни на какие вопросы. Она кричала, извивалась, размахивала руками – и Димке оставалось просто смириться. Просто умыть. Просто переодеть. Просто подождать, когда нескончаемая батарейка сядет и Таська сможет хотя бы поесть. Чтобы восполнить запас сил и с важным – «Я не договорила» – посылом продолжить истерику.

К папиному возвращению о неприятности напоминает только опухшее лицо. Таська притихла, кажется, будто бы успокоилась. И даже сейчас, стоя рядом, держится почти достойно, по-принцессиному.

– Если хочешь, можешь подождать здесь, – мягко, насколько это возможно, когда ты уже готов броситься в бой, говорит ей Димка и прыгает, замахиваясь молотом.

Уродливая голова – сгусток черноты под маской – поворачивается к Димке, и вывертыш уклоняется: соскакивает с «паутинки», скользит по песку, оставляя борозды от когтистых пальцев. Молот бьет по полому шару, из которого лучами расползаются красные и синие перекладины. Вибрация поднимается по Димкиным рукам, отдается в голове. Оттолкнувшись ногами от «паутинки», он вновь замахивается: создания Игры скорее напоминают заскриптованных ботов, чьи действия легко предугадать.

Под ударом молота в воздух поднимаются комья земли и песок, а с головы слетает капюшон. Потревоженная площадка вздрагивает, асфальт покрывается черными разломами, выдыхающими в прохладу ночи обжигающие клубы пара. Димка приземляется, про себя благодаря доброго небесного старика за то, что принцесса наблюдает за его поединком с балкона.

Димка откатывается к лавке, и из-под нее вырывается пушистая стайка летучек, обмахивая его кожистыми крыльями, каждое размером с ладонь. Вывертыш пытается ухватить Димку за лодыжку – где между джинсами и кроссовками пестреют носки с авокадо, – но Димка бьет его рукоятью молота по одной из ладоней. Вывертыш шипит и неуклюже отступает к «паутинке», покачиваясь, будто сломал конечность. Вскоре он застревает пальцами в разломе и с приглушенным воем заваливается набок. Димка поднимается и медленно, даже картинно – красуясь перед принцессой Таськой – идет к вывертышу.

Интересно, а что у него под маской?

Проржавевшие от недосыпа шестерни в голове медленно, с противным скрипом проворачиваются, чтобы выдать банальнейшее из предположений: «Пустота» – и вбросить следом: «И ни черта». Весь вывертыш – сгустившаяся в паучью форму чернота, только почему-то с человеческими руками. И его, изломанного Игрой, воющего на желток луны, не жалко совсем, не жалко.

Но почему выражение его маски сменяется на неподдельный, гротескный ужас?

Был бы меч, Димка без промедления вонзил бы его вывертышу между слезящихся глаз-блюдец, толсто обведенных кроваво-красной краской. Но Димка верен молоту, его гибкому пружинистому древку и набалдашнику, способному расколоть даже ядро Земли – если хватит фантазии это представить. Правда, если бы такой молот существовал в реальности, вне щедрой на перки[6] Игры, Димка вряд ли смог бы его поднять.

Застывшая на подоконнике Таська пищит – тонко, как мышь, которую забавы ради подбросил в воздух кот, чтобы затем лапой отправить в стену, – и Димка отвлекается. Лишь на секунду. Но в этот момент воздух вспарывает новая тень. Она проносится совсем близко: Димка чувствует, как что-то задевает его щеку. Движение мягкое, но стоит коснуться кожи шершавыми пальцами, и она расходится, расползается в стороны, исторгая водопад крови.

Ветер с силой толкает Димку в спину, заставляя потерять равновесие и рассыпать остатки мыслей. Очки падают в мягкую траву и почему-то разбиваются: Димка слышит колокольный перезвон осыпающегося стекла, мультяшный даже для Игры. Найдя среди жесткой зелени дужку, Димка все-таки возвращает очки на законное место и смотрит на тень. Сквозь молнии трещин кажется, будто она разделилась еще на десятки теней.

Она – птичья, не иначе – нависла над вывертышем, прижав его к сухой земле мощной чешуйчатой лапой. Когти впиваются в чернильную плоть с каждой секундой все глубже. Доносящиеся из-под маски глухие звуки теперь напоминают крики боли – такими герои фильмов ужасов безуспешно пытаются выторговать свою жизнь у монстра. Хвостовые перья веером лежат у Димкиных ног. Наступить бы на них: никто не смеет отбирать у него добычу, даже такую легкую.

И все же что-то не сходится. Как две детальки из разных конструкторов. Конечно, одну можно вбить в другую молотком, но такие методы скорее подходят Тохе.

Монстры не охотятся на монстров – это правило известно каждому. Монстров куда больше интересуют дети, неуклюже переваливающиеся по квартире, их розовые пятки и пухлые ладони. Монстры куда дружнее, чем старшеклассники, – по крайней мере уважают чужую территорию или мирно на ней сосуществуют. Но то, что происходит сейчас, напоминает Димке школу. Тот самый процесс, который папа, утопая в воспоминаниях, называет емким словосочетанием «хреначить козла».

– Оставь… – только и успевает сказать Димка, когда притихшую ночь – внутри вывертыша успела выключиться душервущая невидимая пластинка – раскалывают два звука.

Таськин крик. И чавканье.

С таким собаки разгрызают… не кость, а любимую игрушку неаккуратной маленькой девочки. И Таськин визг, от какого непременно должен разбиться весь мамин любимый сервиз, лишь дополняет картину. Птичья тень вгрызается под маску вывертыша, а перья, тянущиеся от макушки до широкой шеи, приподнимаются от удовольствия. Игра сбоит – и это не укладывается в голове, пусть Димка и пытается утрамбовать в ней мысли. Почему монстр пожирает монстра, не обращая никакого внимания на Димку? И почему стекающая на землю и траву кровь вывертыша такая реалистичная? Обычно их тела просто лежат огромными черными мешками, набитыми то ли внутренностями, то ли вспененным полистиролом.

Щека саднит – в рану наверняка попал пот, – и Димка, не утирая лицо рукавом, решается наконец сбросить оковы оцепенения и забрать у тени добычу. Ошибки игры он разберет позже, с консультантом Таськой, которая сейчас играет роль раздражающего звукового сопровождения на другом конце провода.

«Ваш звонок очень важен».

Димка уводит молот за плечо, вспоминая, как сильно люди не любят, когда их отвлекают от трапезы – а монстры, не умеющие внятно выражать собственные мысли, наверняка не любят это еще сильнее.

«Оставайтесь на линии».

Молот застывает в воздухе, так и не опустившись, когда тень по-совиному сворачивает шею. На Димку смотрит – с любопытством, даже с вызовом – девичья голова в оперении длинных черных волос. Рот, точно алой помадой, окрашен слишком быстро сворачивающейся кровью вывертыша. В первый миг девчонка кажется живой – хищной, но живой, еще одним игроком, решившим не перебороть кипящий гнев, а прыгнуть в него как в бассейн – бомбочкой. Секунда, две – и Димка опять обращает внимание на то, что сложно упустить даже с его почти-безочковостью: у девчонки огромное птичье тело. Она – Сирин с картины Васнецова, но не скорбная, а будто усмехающаяся одними лишь густо подведенными черными глазами. И она явно забрала себе чье-то лицо.

С таким Димка еще не сталкивался, но все же знает, что делать. Правила довольно просты: есть игрок и есть монстры. Ты проигрываешь, когда не побеждаешь. И Димка едва ли возродится в кровати, если эта «птичка» отужинает им, красиво распяв на цветной детской «паутинке». Эффектно, конечно, есть чем похвастаться перед одноклассниками, но недостойно защитника маленькой принцессы, у которой, судя по обратившемуся в хрип крику, почти не осталось сил. Сбой в Игре наверняка вложил в ее голову чешущееся ощущение беспорядка, справиться с которым она не в силах.

Димка крепче сжимает рукоять, стискивает зубы и смотрит твари в глаза. Они зеленые, как камни в Таськиной короне, тронутые прохладной дымной ночью. Димка не встречает сопротивления, из-за чего просто опустить молот становится совестно.

– Чего встал? – говорит ему тень, хищно облизывая губы, будто только что глодала запеченное ребрышко, а не подобное себе существо. – Ты знаешь правила. Убей меня. Убей, пока я не снесла тебе башку.

Глава 3

Дочь самурая

Димка не помнит, как провалился в сон. Игру будто выключил родитель, недовольный тем, что родное чадо в очередной раз разгоняет ночь мониторным светом, выбрав вместо отдыха бои с несуществующими чудовищами. Мир моргнул и пропал. А когда возник снова, пролившись на лицо прохладным утренним сиянием, Димка открыл глаза уже в своей комнате, на покрытой кровяной коркой наволочке, жесткой и неприятно трущейся о кожу.

[6] Перк (от англ. perquisite – «привилегия») – особое умение персонажа, получаемое в ходе игры.