Тени за стеклом: читать начало книги онлайн

Тохе это важно. Скидываться. Или тащить все самому. Это его способ заявить миру: «Я – не моя семья». Ведь в младших классах, до того как стать огромной трехголовой псиной, Цербер был обыкновенным щенком, не умеющим толком ни скалиться, ни лаять. И об этом ему лучше не напоминать.

Димка помнит мальчика с неровной стрижкой и вечно опущенной головой. Каждый день он стоял на нижней ступеньке крыльца, пока из черной пасти школы вылетали громкие разновозрастные дети, не обращая внимания на выросшее на их пути препятствие. Препятствие, которое ждало, когда о нем вспомнит мама. Маленький Тоха отчаянно хотел любви, но, даже будучи единственным ребенком в семье, вечно соперничал – с вещами, интересовавшими родителей куда больше. Так, Тохиной маме нравилась выпивка, а папе – его старый автомобиль. Нет, конечно, о Тохе заботились – все-таки в его термосе каждый день появлялись котлеты, но это правда была забота о щенке, трупик которого не хотели однажды обнаружить в углу одной из комнат. Тоху учили убираться и готовить. Тохе показывали карбюратор и папиных друзей. Тоху, безусловно полезного, вплетали в семью. Но тонкие нити совсем не пахли любовью.

Позже Тоха, смирившись с участью второго любимого ребенка – после «опеля», – перековал мечты в цели и понесся к ним напролом, порой выбирая самый долгий и непролазный маршрут. Ведь чем сложнее путь, тем ценнее награда.

А еще ему чертовски важно участвовать в жизни близких людей – порой взваливая на себя слишком много. Поэтому, может, он и ворчит, обзывая Розу генеральшей, и все-таки в глубине его церберского нутра распускается неподдельная радость, когда он делает что-то сам – и делает правильно.

– Давай я хотя бы сок принесу, – предлагает Димка, когда Роза проносится мимо, оставляя за собой легкий шлейф цитрусового аромата. Она пахнет неспешно подкрадывающимся летом. И вызывает невесомые ассоциации с Чебурашкой.

– Только не морковный. Вообще не понимаю, как ты можешь пить это дерьмо, – почти искренне возмущается Тоха. – Хуже только это, как его, овощное трио. Овощное трио – это мы после физры, – усмехается он. А Димка, как и полагается настоящему другу, не припоминает, сколько раз Тоха уже так шутил.

Наконец двери в спортзал распахиваются. Ветер, задувавший из приоткрытых окон под самым потолком, несется бесконечным потоком в коридорный мрак, откуда выплывает Его Высочество Король Эльфов. Он ныряет под перекладину, желая еще больше подчеркнуть свой великанский рост, и откидывает за спину слишком длинные для учителя физкультуры волосы. Карикатурное тело – увеличенный раз в сто знак мужского туалета – проступает под слишком тесной майкой. Завидев его, девочки отворачиваются – как от чего-то постыдного вроде слитых в сеть нюдсов знакомого.

– Стройсь! – Король Эльфов рассекает тишину голосом-гильотиной.

Он выглядит так, будто застал Вторую Эпоху. С ним лучше не спорить. И не привлекать его внимание – если ты девочка. Поэтому одноклассницы, словно гусыни, растекаются прямым фронтом, расправляя плечи-крылья, пока явно курившие в сортире мальчики торопливо вбегают в зал, вытирая трясущиеся руки о шорты.

Диван цвета докторской колбасы послушно встает в угол. Нагруженный квадратными коробками, в которых ждет совсем не квадратная пицца, Димка топчется в дверях.

Из маленьких круглых дыр на коробках – их Таська обзывает пиццевыми ноздрями – тянет тестом, салями и сыром. Запах скручивается в тугие спирали и точным ударом бьет в нос, заставляя Димкин нагулянный аппетит бушевать грозовыми раскатами, требуя хотя бы кусочек, хотя бы корочку. Ему вторит пустой Тохин желудок. Лишь Роза сдержанно накрывает свой плоский живот ладонью и краснеет: девочкам не пристало взращивать внутри себя львов, которые требуют если не зрелищ, то, на худой конец, хлеба.

Таська хранит сок. Конечно, принцессам не положено таким заниматься, но она чувствует свою ответственность за тяжелые пакеты, полные жидких апельсинов. А еще – об этом знает только Димка – боится, что однажды ей придется стать сильнее и уже самой давать отпор монстрам, когда брат перешагнет через дату, отчего-то делающую человека старше и скучнее. И всякий раз эти мысли будто запирают ее в маленькую коробочку, откуда выбираться самостоятельно у нее получается скверно.

– Роз, все в порядке? – спрашивает Димка, заметив, как долго подруга сверлит взглядом выступающие пуговки на обивке: ему даже кажется, будто она хочет вырвать их, одну за одной, оставив уродские нитки, похожие на волосатиков.

– Козел он, – вдруг выдыхает Роза.

Ее плечи дрожат, но она, вопреки сигналам своего тела, не собирается плакать. Сигналы – они для окружающих: не подходи, не трогай, а лучше еще и не смотри. Только так и вытекает ее злость, вытекала весь день, постепенно, маленькой струйкой, в промежутках между уроками. Вымотавшись, внутренняя генеральша задремала и оставила трясущуюся от негодования Розу совершенно беззащитной.

– Кто козел? – интересуется Таська, с силой потянув за край Димкиной толстовки.

– Наш школьный физрук, – честно отвечает Димка. Он разучился выдумывать для Таськи успокаивающие сказки – с такими мир кажется до опасного безопасным, беззубым, щадящим неразумных малышей.

– А ты чего ржешь? – Заметив, как сидящий на корточках Тоха сгибается – головой в диван, – Роза угрожающе снимает с ноги тапочек.

– Нашла из-за чего агриться, – сдавленно фыркает Тоха.

Несмотря на определенную тягу к прекрасному полу, Король Эльфов не позволяет себе лишнего. Но порой не контролирует слова, сыплющиеся из его рта мелкой галькой. Такая не ранит, нет, но хитро запрыгивает в ботинки, раздражая при ходьбе.

– Он сказал это при всех! – Роза картинно запрокидывает голову, чтобы скрыть вспыхнувшие на щеках розоватые пятна смущения.

– Ну а как еще заставить тебя заткнуться? – Тоха все-таки смеется, вцепившись руками в диван. Смех у него низкий, будто рвущийся из самых темных Тохиных глубин. И что самое ужасное – заражает хлеще эпидемий.

– Если бы ему про сетку Машка сказала, он бы ей ничего не ответил!

– Сравнила тоже – себя и Машку! – бросает Тоха и сразу, судя по сжавшимся в тонкую белую полосу губам, жалеет о сказанном.

Конечно, насчет волейбольной сетки в спортзале Роза права: единственное, что с ней можно сделать, так это выкинуть. Будто до недавнего времени она проживала на дне океана – да лучше бы там и осталась. Об этом Роза и заявила Королю Эльфов, гордо скрестив руки на груди и приподняв одно плечо для пущей убедительности. А тот, решив, что маленькая выскочка в очередной раз скандалит, гаркнул в ответ резкое, пусть и беззлобное: «Сперва трусы из жопы достань, а потом выделывайся». Аргументом Розин рот заклеило намертво: она могла лишь краснеть и пытаться незаметно – а это просто невозможно под прицелом тридцати пар глаз – поправить шорты.

– Машка после его слов пошла бы рыдать в сортир, – поясняет Димка, смирившийся с ролью громоотвода. – А за ней понеслась бы вся ее свита.

– Роза. – Таська, умеющая удивительным образом отключаться в самые неинтересные моменты, а затем случайно включаться в нужные, хватает Розу за низ платья и тянет, желая обратить на себя внимание.

Розины губы – график квадратичной функции – поднимаются, стоит только посмотреть на отважную принцессу в сарафане с довольной кошачьей мордочкой. Тася серьезна, как и всегда, когда собирается сказать очередную запредельную глупость.

– А хочешь, Дима его сломает? – предлагает Таська.

Сестра привыкла – к Розе и Тохе, хотя поначалу, стоило им прийти, замолкала и таращилась в стену. Но они не трогают ее, пока она сама не протянет руку, уважают изрисованные цветами расписания. А Тоха – так и вовсе может покатать на спине, издавая при этом смешные звуки. В общем, они заслужили ее доверие. В отличие от детей с площадки, которых Таська предпочитает не замечать.