Мифы майя. От жертвоприношений и священного какао до книги «Пополь-Вух» и подземного царства Шибальбы: читать начало книги онлайн

Фетишем могут объявить что угодно: камень, фрагмент тела (человека или животного), странное растение, украшение или даже рабочий инструмент. Самое сложное – правильно определить знак, подтверждающий, что рассматриваемый предмет действительно является оберегом. Этим знаком могут стать, например, необычные обстоятельства, при которых предмет появился. Кроме того, должно быть убедительное подтверждение, что предмет приносит удачу или же несчастье. Так, на полуострове Юкатан, в селении Шкан, у одного из местных «священников майя», как теперь себя именуют традиционные целители ах-мены, фетишем была медаль за победу в беге в начальной школе, которая помогала ему лечить людей и которую он показывал с большой осторожностью. По всей видимости, любой предмет может превратиться в к’ааба – молчаливое имя связника.

На самом деле ритуальные действия, связанные со страхами перед вредным влияниям из параллельного мира, могут выглядеть по-разному: обязательно коснуться оберега, просить разрешения у духов или святых, двигаться по определенной траектории, избегать каких-либо действий и т. д. Но если открыть учебник психиатрии, мы увидим, что все они сходны с навязчивыми действиями людей с неврозоподобными расстройствами в начальной стадии шизофрении. Это может стать ритуалом, носящим нелепый характер, – как, например, безобидное, но обязательное потирание носа у бронзовой скульптуры собаки на станции метро «Площадь Революции» в Москве. У майя, скажем, следует обходить дом колдуна по особому маршруту – и не приведи бог наступить на порог!

Мифы о половых отношениях и рождении детей занимают отдельное место у майя. Причиной тому отчасти стало то, что в древности мощны были их верования о реинкарнации. Но и сама тема воспроизводства потомства никогда не утрачивала актуальности. Ей даже посвящались отдельные специальные мифы, как, например, повествование индейцев майя-канхобаль о тильтиках – злодеях, которые пожирали родившихся детей и которых жестоко уничтожил герой Пелиш при помощи отвара из сосны. Считается, что это дерево связано с потусторонним миром.

Конечно, в репродуктивные культы вписывается большой комплекс традиций, связанных с самыми разнообразными обрядами. Возникает он одним из первых, и ряд его проявлений у многих народов сохраняется и сейчас. Наиболее известным считается фаллический культ. И действительно, самые древние наскальные изображения, в том числе и в пещерах древней Мезоамерики, начиная с ольмеков, часто содержат так называемые сексуальные или фаллические мотивы. Характерна одна из росписей в пещере Оштотитлана (штат Герреро, Мексика). В той сцене мы видим Ягуара, причем его длинный пятнистый хвост прикасается к стоящему рядом молодому, полному сил мужчине. Все тело мужчины, кроме лица и неимоверно увеличенных половых органов, покрыто черной краской. Ягуар считался нагуалем и одним из важных божеств преисподней, где он занимался очищением призраков – обдирал их когтями, поглощая плоть. Так он высвобождал душу умершего для нового рождения. А в древнем городе Ушмале есть даже «Храм фаллосов», правда, эти каменные скульптуры больше напоминают толстенькие грибы-боровички.

Среди росписей на стенах глубокой пещеры Нах-Тунич обращает на себя внимание повторяющийся у майя сюжет: совокупление с мифическим стариком-предком. Рисунок воспроизводит удивительную скальную фигуру обнимающейся пары, которая некогда сформировалась у входа в пещеру.

Фото из личной коллекции автора

В любом случае сексуальные мотивы и в иконографии, и в мифах у майя связаны с культом пещер. Они служили местом, где проводились обряды, чтобы обеспечивать рождаемость и подтверждать родовую связь по крови. Традиции у бездетных пар зачинать детей в пещерах живы и по сей день, то есть мифы продолжают выполнять свою информационную функцию.

Мужские персонажи с гипертрофированными половыми органами стали характерным элементом мезоамериканской культуры. На территории майя они появлялись не только в виде рисунков, фигурок, но и даже в виде многочисленных фаллических монументов, как, например, в древнем городе Ушмале.

Млечный Путь майя воспринимали как первых «мать и отца». Он подходил на эту роль, так как с виду будто состоит из двух «потоков» – майя ассоциировали их с мужским и женским началом (семенем и кровью). Что, собственно, вполне соответствует мировой практике. Древние общества, как отмечал Штернберг, повсеместно придавали особое значение органам воспроизводства, наделяли их самостоятельными свойствами и даже душой: как мужские, подразумевающие семя (fallos), так и женские, порождающие новую жизнь (kteis). Фаллос воспринимался как самостоятельный живой индивид, такой же разумный, имеющий волю и действующий, как и весь организм…[17] В мифах майя Млечный Путь появляется и в качестве «небесной веревки – пуповины», по которой течет кровь предков, кровь рода.

У разных народов практиковались специфические операции на мужских половых органах. Кто-то до сих пор практикует обрезание, символизирующее переход юноши в статус мужчины. Майя же извлекали из пениса кровь, протыкая его шипами. Собственно инициация проходила в виде весьма сурового обряда «нанизывания». В нем участвовали все мужчины и юноши одного рода. Они выстраивались в круг, а сквозь проколотые половые органы каждого продевалась веревка, объединяя всех по крови. Те, кто пытался избежать этого, сурово осуждались и практически становились изгоями. Так через связь с предками проходила инициация – переживание ритуальной смерти и смена социального и возрастного статуса. Участие в обряде сопровождалось получением полного имени, а также означало для мужчины майя возможность вступать в брак и иметь детей.

Проявления половых культов выражаются особым обрядовым поведением – оно подразумевает как аскетизм и воздержания, так и особые традиции. Все это присутствовало в мифах и обрядовых текстах майя, а также описывалось испанцами в период ранней колонии.

Итак, мы перечислили немало универсальных атрибутов мифов, характерных и для мифологии майя. Все они сочетают, с одной стороны, формы ранних верований, а с другой – являются описаниями картины мира, которую пытались создать, сохранить и передать своим потомкам индейцы.

Теперь обратимся к наиболее знаковым сюжетам и персонажам мифологии майя.

Глава 1. Майя: от начала до конца света

О том, кто такие майя, человечество вдруг вспомнило ближе к 2012 году. Тогда в средствах массовой дезинформации начался страшный шум по поводу так называемого «конца света», который якобы эти самые майя предсказали в «своих мифах» перед тем, как таинственно «исчезнуть». Человечество едва успело забыть страхи на тему миллениума, как на смену той несостоявшейся беде пришло ожидание новых ужасов. Перед грядущим «концом света» трепетали все. Все, кроме самих индейцев майя. Они и ведать не ведали ни о каких древних предсказаниях и календарях. Но внезапный интерес к их культуре со стороны иностранных туристов дал им возможность хорошо заработать. Грех было не воспользоваться случаем.

Примечательно, что по интернет-пространству бродят не столько «мифы майя», сколько «мифы о майя». Самый старый миф, периода конкисты: индейцы майя являются «тринадцатым коленом израилевым». Второй миф, распространенный, любимый простыми людьми: майя – чьи-то родственники (китайцев, тюрков, финнов, австралийцев и т. д.). Третий миф, фантастический: в городе майя Паленке изображен космический корабль с механической коробкой передач. Четвертый миф: майя таинственным образом куда-то исчезли. Пятый миф: майя очень любили кровавые жертвоприношения. Шестой миф: астекский[18] круглый камень и есть «календарь майя». Седьмой миф: майя предсказали «конец света».

Этот список можно бы пополнить, но остановимся на главных мифологемах. А для начала вспомним то, что уже достаточно хорошо известно науке.

Очень далекие предки современных индейцев майя около 40 000 лет назад перешли высохший из-за оледенения Берингов пролив, перебравшись с Камчатки на Аляску по вдруг проступившему мосту суши – Берингии. Это были группы примитивных охотников и собирателей, которые шли вслед за живностью в поисках пропитания. Переселение проходило тремя волнами. Ю. В. Кнорозов сумел найти этому доказательства, основываясь на анализе мифов.

Как открыл русский биолог Николай Вавилов, кукуруза была одомашнена древними мексиканцами около пятого тысячелетия до н. э., что и позволило возникнуть великим цивилизациям. Майя знали огромное количество разных сортов маиса.

Фото из личной коллекции автора

Предки индейцев майя относились к первой волне мигрантов, представители которой еще не знали лука. Они пользовались дротиками, копьеметалками, а также выдувными трубками – сербатанами, с чем не были знакомы их более северные соседи по Американскому континенту. Известно, что лук древние обитатели Евразии изобрели около 12000 лет назад, то есть через много тысячелетий после того, как предки майя и их ближайшие попутчики с Камчатки начали осваивать просторы нового континента.

Итак, переселенцы обживали обширные незаселенные земли, развивали свои языки, познавали мир, двигаясь сначала на восток, а затем и на юг, в сторону солнца и тепла. В конце концов они пересекли северный тропик и оказались в Мезоамерике – так называется культурно-историческая область от Мексики до Никарагуа. Случилось все задолго до появления земледелия – более 20 000 лет назад. От этих странствий по богатой пищей зоне прибрежной полосы не осталось следов. И причина тому – таяние ледников, спрятавшее под водами океана шельф. Однако сохранились отдельные легенды, и по их особым деталям Юрий Кнорозов пытался восстановить некоторые события прошлого. Он расценивал их как первоклассный источник для особого метода междисциплинарного анализа. Так, например, тот факт, что легенды сохранили память о падении аризонского метеорита, приключившемся 25 000 лет назад, позволил сделать вывод о высоком уровне развития языков в те верхнепалеолитические времена.

Как бы то ни было, примерно в седьмом тысячелетии до н. э. климат в Мезоамерике поменялся в лучшую сторону. Население росло, что, конечно же, заставляло заботиться о пропитании. В результате примерно в пятом тысячелетии до н. э. пришлось одомашнить дикую кукурузу.

А во втором тысячелетии до н. э. на исторической сцене возникают первые протогородские центры. Среди ранних цивилизаций мы видим ольмеков, затем сапотеков, расцветают великий Теотиуакан и города Тихоокеанского побережья, и наконец наступает время блистательных майя. Мифы майя в той или иной форме вспоминают их предшественников и соседей, именуя их и глупыми великанами, и умными карликами, и даже не совсем людьми. Это тоже было своего рода мифотворчество, подчеркивавшее величие самих майя.

В вопросе заселения земель майя остается много неясного, что тоже находит отражение в мифах. Некоторые данные позволяют предполагать, что предки майя пришли с севера, следуя вдоль побережья Мексиканского залива, конфликтуя, как водится, с местными народами. Тем не менее между 2000–1500 гг. до н. э. они расселились окончательно, распадаясь на самостоятельные группы со своими языками.

В начале нашей эры воздвигаются и стремительно развиваются первые города майя. По всей территории растут города-государства – они включают обширные подчиненные территории, в радиусе не более 30 км от центра. Такое расстояние объясняется тем, что в регионе не было тягловых животных. Население самых крупных городов-государств, таких как Калакмуль, Караколь, Тикаль, достигало 100 тысяч человек. Вожди больших царств носили титул ахав, а подчиненные им центры находились под властью местных правителей. В городах работали жреческие школы. Одни жрецы были идеологами, иногда претендовавшими на власть. Встречались и жрецы-ученые, занимавшиеся астрономией, математикой, письмом и историей. Отдельное место отводилось врачевателям и прорицателям. Любопытно, что нет данных о правовой системе майя в период цивилизации. Это означает только одно: преобладали общинные нормы поведения, сохранявшиеся в устной традиции. И мы видим их в соответствующих мифах, которые учили «не убивать», «не прелюбодействовать», «не лгать», «не воровать», почитать предков, хранить веру дедов и т. д.

Беда пришла, откуда не ждали. В IX в. на земли майя вторглись голодные варвары из Центральной Мексики, убивая их правителей и жрецов. Города-государства опустели… Тактический расчет захватчиков строился на том, чтобы уничтожить правящую элиту, связанную с родовыми предками, чьи захоронения находились в пределах акрополей и пирамидальных комплексов. Без такой связи между живыми и мертвыми город переставал быть символом власти, превращаясь в величественные руины.

[17] Штернберг Л. Я. Указ. соч.

[18] Это не опечатка. Первые описания Нового Света принадлежат испанцам, которые передавали топонимы, имена и прочие индейские слова при помощи испанского или миссионерского алфавита (латынь + испанский). Соответственно, буквой Z передавался звук [С]. В русский язык все эти названия попали из переводов немецких авторов или переводчиков с испанского – а вот в немецком языке Z читается как [Ц], что не соответствует произношению этих слов в индейских языках. В испанском языке звука [Ц] не существует вовсе, и потому для индейского [Ц] использовался или специальный знак, или сочетание [ТС]. Поэтому корректным произношением названия будет именно астеки.